— Какие милашки. Тебя послушаешь — агнцы. — усмехнулся царевич.

— Иногда, конечно, высказывают что-то желчное. Но не более.

— Неужели научились не болтать при слугах?

— Они развернули очень бурную деятельность. И совсем не на показ. Ищут.

— Серьезно?

— Серьезно. Они настроены очень решительно. Считают, что кто-то их подставил. Ведь ты подумаешь на них. Снова польется кровь. Их кровь. А никто этого не желает.

— А превентивно они не хотят пролить мою?

— Как ни странно эти вопросы даже не обсуждаются. Судя по всему, этот кто-то их сильно разозлил. И это совсем не похоже на игру.

— Думаешь, кто-то свой?

— Не исключаю. Во всяком случае этот кто-то знал о негласных правилах игры, которые были озвучены аристократам.

— Ну… зная их склонность к досужей болтовне, они могли эти правила игры разболтать кому угодно.

— Возможно.

— У тебя есть хоть какие-то зацепки?

— В тот день ты несколько раз просил заменить воду на холодную в мастерской. И первым бросался ее пить, как видел, что принесли. Пока она была ледяной, пока не согрелась. Так что, непосредственный исполнитель был где-то поблизости.

— Но пропало трое.

— Да. Их тела не нашли. А семьи исчезли.

— В воде был яд, получаемый из абрикосовых косточек, — чуть помедлив произнес Алексей. — На Руси о нем не знают.

— Предположительно. — поправила его Миледи. — Ты то знаешь. Вон — и противоядие сделал загодя и определил верно по действию.

— Предположительно, — нехотя кивнул царевич. — Но широкого хождения он не имеет. Мне не известен ни один случай его применения. Так что его скорее всего изготавливал кто-то пришлый. Или, во всяком случае, долгое время живший в регионе бытования.

— В течение суток после покушения на тебя в Москве умерло два аптекаря.