— Злые языки говорят, что это голландцы его дураком старались выставить. Что вы об этом думаете?

— А что еще они болтают? Эти злые языки?

— Что Петр умирающему Карлу, поклялся, будто бы не имел никакого отношения к той тетради.

— Вот как? Интересно. Но зачем это голландцам?

— Месть. Просто месть. За грабеж.

— Разве можно мстить ТАК?

— А почему нет? Про их аристократию, кстати, в тетради нет ни слова. Я уверен, что те люди, которые исполняли непосредственно эту пакость, уже мертвы. Заказчики же… на них теперь не выйдешь.

— Вы думаете?

— Я уже нашел тех людей. Точнее их могилы. Очень скоропостижные смерти скажу я вам. Моему королю тоже очень хотелось посмотреть в глаза тем, кто задумал всю эту пакость.

Кольбер был само обаяние.

Тот факт, что эти люди выполняли его поручение и были ликвидированы по его же приказу от греха подальше он благоразумно опустил. Эти «малозначительные мелочи» не должны были смущать австрийских партнеров в сложившейся обстановке…

— И вы считаете, что Карл тут не при чем?

— Мы полагаем, что кто-то в Голландии создал этот пасквиль и вручил его тайно Карлу. Молодому. Впечатлительному. И весьма религиозному. Что и повлияло на него самым губительным образом.

— А принц Алекс?

— Говорят, что в шатре Карла действительно взяли документы. Какие именно доподлинно не известно. Я обратился к принцу Алексу с просьбой продать документы, дискредитирующие шведов. Эта тетрадь весь выжимка из более обширных исследований. Но он отказался. И даже сделал вид, что не понимает, о чем речь.

— Врет?

— Даже если так, то он не желает становится источником распространения подобной мерзости. Хотя, судя по реакции на осторожное сватовство, он, безусловно, с содержимой тетрадки ознакомился. И, вероятно, не только с ней.

— Сколько вы ему предлагали?

— Два миллиона талеров. Он даже разговаривать не захотел. Сделал вид, что не понимает, о чем речь.

— Пробовали увеличить до трех?