К моему удивлению в нарядах Нин стали появляться черты одежды моего времени. И опять я подумал, что безнадёжно изменил этот мир, притащив в него множество посторонних знаний. А с другой стороны, что плохого в том, что ребята научились грамотно сражаться, играть в футбол и шахматы, научились петь песни и ловить рыбу на удочку. В одежде Нин появился новый стиль, отличный от традиционных туник. Ну, и слава Творцу, пусть богини одеваются красиво и радуют взгляды богов.

День шёл за днём, ничего чрезвычайного не происходило, и я успокоился, почти забыв о неизвестной опасности. Желая удалиться из дворца, я решил побродить по ближайшим лесам и поглядеть на местные красоты, взяв проводником Лихура. Однако застать его во дворце – дело почти безнадёжное. Ещё в день прибытия в Тильмун я подарил ему компас и подозревал, что его бродяжничество отчасти связано и с моим подарком.

Лишь однажды поздно вечером мне всё-таки удалось его подловить. Уставившись в одну точку, он сидел в трапезной и поглощал еду. Когда я тихо подсел к нему и потянулся к вину, он мгновенно взъерошился и рявкнул, отчего я рефлекторно отдёрнул руку. Увидев меня, Лихур смутился и долго извинялся, объяснив свою реакцию тем, что задумался и отвлёкся. Я положил ладонь ему на руку и попросил его показать мне здешний лес. Он заулыбался, хлопнул меня по плечу и сказал, что ждёт на рассвете в главной галерее. Я искренне обрадовался новому приключению, потому что устал от безделья и рвался на волю.

Рано утром мы спустились почти к самой воде и отправились вдоль берега залива на запад, где местность понижалась и переходила в заболоченную равнину. Здесь Лихур показал мне антилоп ситатунгов, копыта которых имели вид пальмовых листьев для безопасной ходьбы по болотам. Подобравшись к стайке этих пугливых и изящных животных, я сфотографировал их, и… едва не попал в объятия огромного питона. Спасибо Лихуру, что он оттащил меня за ногу и отвлёк змеюку, бросив в неё трухлявое бревно. В болото мы дальше не полезли, резонно рассудив, что там может жить старший брат или папаша этого питончика. Перепачкавшись в грязи и тине, мы вернулись к берегу, где я, отмываясь, с восторгом наблюдал за колониями водоплавающих и прибрежных птиц, которые обитали здесь в великом множестве. Честно говоря, до сих пор я не знал ничего похожего на это феерическое зрелище, когда глаза разбежались от калейдоскопа пернатой жизни, в котором мелькали сотни тысяч птиц: розовые фламинго, цапли, пеликаны, бакланы, ласточки, которых изредка тревожили кружащиеся неподалёку скопы и орлы.