Энки махнул рукой, из-за моей спины вышел кто-то одетый с макушки до пят в тёмно-коричневый балахон, и только бесцветные глаза с маленькими булавочными зрачками напомнили мне проблемы из прошлой жизни.

Господи! Да сколько же повсюду этих тварей? Или они только там, где я? «Скорпион» приблизился, и я очень близко разглядел жутковатые глаза на фоне лилово-коричневого свечения с извивающимися багровыми отростками, протянувшимися ко мне. Действительно, прав был дед Семён, рассказывая об этих носителях древнего зла. Убийца буквально расплёскивал вокруг жестокость и ненависть, и свечение точно такой же фигуры я разглядел немного правее. Всё правильно, эти гады всегда ходят парой.

Энки, Энки, с кем ты связался? Где твой разум? Что ты творишь? Всё это я не успел сказать вслух, поскольку страшный удар в живот вышиб из меня воздух, и подбросил желудок к горлу. Сильный пресс и хорошая реакция выручили меня. В последние доли секунды я увидел движение и сгруппировался, а то бы точно что-нибудь внутри оторвалось. Но, боже мой, как мне стало тошно. Когда я опять смог дышать, то всмотрелся в белоглазого палача, который оказался палачом и по жизни, и по духу. Но ещё я увидел, что, не смотря на моё беспомощное состояние, он меня страшно боится. Именно этот глубинный ужас, усиленный приказом Тёмного хозяина и присутствием Энки, и придал ему крайнюю жестокость.

– Ну, что, не раздумал дерзить? Отвечай на вопросы прямо и точно.

– Как можно дерзить такому выдающемуся гуманисту и добрейшему из Правителей, мудрейшему покровителю наук и справедливому создателю лучшего из миров.

– Действительно, ты неисправимый наглец.

Следующие два удара по подреберьям основательно сотрясли мои печень и почки. Я опять задохнулся и едва удержал сознание на грани болевого шока. Сильно бьёт, сволочь, даже защита не помогает. Лишь бы не бил в промежность, я могу этого не вынести. И только я об этом подумал, как палач врезал именно туда. В последний миг я почувствовал его намерения, извернулся самым немыслимым способом и пропустил удар по касательной. Но и этого хватило, чтобы возненавидеть весь белый свет. Плохо ещё то, что я не мог скрючиться, и представлял отличную грушу для битья.

Очнувшись минут через пять, я обнаружил, что Энки сидит в той же позе, а оба костолома по-прежнему стоят рядом со мной.

– Не надоело мучиться? Покорись и отвечай.

Я усмехнулся, вспомнив Сухова из «Белого солнца пустыни»:

– Нет, лучше всё-таки помучиться.

– Издеваешься, мерзавец! Ну, ничего, завтра ты заговоришь. – Он встал и приказал палачам: – Можете продолжать, но помните, он должен жить и внятно говорить. Убьёте или покалечите его, встанете на его место, но тогда бить буду я сам.