Двум противолодочным кораблям китайского ВМФ одновременно повезло и не повезло. Повезло в том, что они оказались в нужном квадрате и сумели отправить на дно лодку стоимостью в сотни раз больше своей. Не повезло в том, что сами они поплатились за это, разнесенные торпедами в клочья. А еще в том, что они опоздали и не помешали Эйбу выпустить все три ракеты по указанной ему цели.

В этот момент они успели отойти на сорок миль от земли, и, хотя у трех спасательных лодок, в которые загрузились остатки команды, было достаточно горючего, Сильверберг не рискнул возвращаться на их остров.

Днем над городом стелился дым от сплошного пожара, а ночью они издалека могли наблюдать зарево. Знакомое им зрелище. Возвращаться туда было безумием. Тем более, что утром в небе виднелась полоса – след реактивного самолета. Они собирались переждать день в спокойном, как кисель, море, а ночью плыть к Северному Андаману. Сильверберг до сих пор не знал, ошибка ли это была или единственный путь к спасению.

Судьба решила за них. Примерно в полночь пришла большая волна. Черный вал воды высотой с трехэтажный дом подхватил их, как скорлупку, и понес куда-то. То ли божий гнев, то ли отголосок далекого подводного взрыва. (Уж не около Тасмании ли, где в последние дни отсиживало задницы правительство и военное командование?).

Северный Сентинельский остров – немного больше, чем скала в Индийском океане. Его форма – неправильный круг, похожий на ракушку. Его площадь – примерно семьдесят квадратных километров, а ширина – от силы десять. Гораздо меньше Нью-Джерси. Но он живописен и на нем достаточно пресной воды, чтоб поддерживать жизнь простенькой фауны и плодоносящей флоры. На нем растут кокосы и два-три вида фруктов. И все же это скала… Старик Жюль Верн поместил героев «Таинственного острова» на клочок суши гораздо крупнее и богаче. Сильверберг был готов плакать и смеяться. Этот остров был обитаем. Но жили на нем люди, застрявшие в мезолите.

Номинально они были гражданами Индии, но не знали о ее существовании, да и вообще о внешнем мире. Политкорректность начала двадцать первого века признавала за ними право на самоопределение, то есть на отрицание цивилизации.

Это были совсем не мирные туземцы из книжек про зверства колонизаторов. Всех чужаков они встречали стрелами. Убитых пришельцев хоронили в неглубоких могилах, но не ели. Если бы остров имел хоть какую-то ценность, его жителей, конечно, давно бы вырезали, наплевав на законы – браконьеры, контрабандисты, пираты. Но остров ценности не имел и лежал в стороне от морских путей, поэтому жил.