Но почему он в это не верит? Откуда, блин, ощущение, что он снова малолетний сопляк, сбежавший из приюта, а на него идет, перешагивая через битые кирпичи, сумасшедший мужик в рваном пальто?

Бомжей бояться глупо. Они еще трусливее, чем бродячие собаки. Бес был сильным подростком и думал, что может дать по рогам любому из них. Поэтому сам нарвался. Хотел покуражиться. Но бездомный, сидевший над закопченной кружкой, почему-то не убежал, когда Лёха кинул в него первый камень, сопроводив свой бросок смачным ругательством. А вместо этого повернулся и пошел на него, ускоряя шаг, вперив в мальчика забыченные глаза наркомана, с половинкой кирпича в руке.

Лёха тогда единственный раз за свою сознательную жизнь обмочил штаны и единственный раз убежал. И на всю жизнь в нем засел страх перед тем, кто не боится смерти, потому что уже мертв. Если не телом, то разумом.

– Не торопитесь, – как из-под земли услышал Бесфамильный свой голос. – Жопой чую, тут где-то собака зарыта.

Алексей понимал, что последняя фраза не выглядит убедительной.

– Повтори, недослышал, – пробухтел Зацепов. – Чего ты сказал? Горка, чего у тебя со связью?

Это был его, Беса, позывной, вспомнил он.

– Кочка, придержи своих, – это был позывной подразделения Зацепова – Не лезьте вперед.

– Но Мазай говорил… В чем дело? Я уже трофейные команды сформировал. Мы уже скоро по хатам будем размещаться.

– Плевать на пузана. Делай, что я говорю.

Он так и не узнал, послушал ли его житель далекой и сгоревшей дотла Московской области.

Бес нажал на рычаг открывания люка, свежий воздух ворвался в затхлое нутро танка. Впрочем, свежим его можно было назвать условно.

– Андрюха, Семен, я щас, – сказал он механику-водителю и наводчику-стрелку.

Это было глупо. Даже в зачищенном квадрате могли быть те, кто сумел бы продырявить его башку. Круговой обзор через приборы наблюдения у командира танка и так неплох, но ему понадобился лучший. Он должен был знать, почему ему так беспокойно.

Четыре минуты Алексей находился снаружи, сначала наблюдая из люка, а потом – забравшись с биноклем на крышу одного из гаражей. Но не увидел ничего, кроме вымершего города, который не могли оживить искры трассеров и пламя нескольких пожаров. Судя по чаду, горели нефтепродукты.

И в этот момент прогремел взрыв. Вернее, прогремел – не совсем точное слово. Взрыв начался не с грохота, а с тишины.

Бес уже спускался обратно по лесенке, когда море огня захватило и танк, и улицу с передвигающимися по ней новобранцами из Заринска, и деревянные дома, где кто-то из людей Мазаева отдыхал, лежал раненый или искал в подполах спрятанную еду и ценности.