Да, школьники и студенты, многие из которых еще недавно убивали врагов из автоматов, уже сели за парты. Из кабинета доносились термины – хартленд, талассократия, теллуркратия и другие, не менее звучные.

«Хорошо промывает им мозги», – подумал Александр.

Ровно в семь медный антикварный звонок возвестил о перемене, и Данилов зашел в класс. Студенты с любопытством повернули шеи в его сторону.

Владимир приветствовал его дежурным рукопожатием и вышел вслед за ним в коридор.

– Отдохнул? Тебе надо поехать в Заринск. Будешь работать под началом Колесникова – я его произвел в полковники, кстати. Он будет следить за соблюдением законности, а ты – вести перепись и инвентаризацию всего и вся. Пригодится твое умение быстро печатать. Нам надо подготовить почву для нашего переселения.

– Значит, есть злоупотребления среди нашего гарнизона там?

– Есть. Но еще больше проблем от того, что местные сводят свои счеты. Бывшие крепостные вовсю начали мстить бывшим эксплуататорам. Их можно понять, но это надо пресечь. Хватит уже кровной мести. Палачей вроде Черепа надо искать независимо от срока давности, но тех, кто просто честно работал под властью Мазаева и ничем себя не запятнал, членов их семей, надо защитить от самосуда. Но это уже дело Олега и его бойцов.

– Я понял.

– Это задание не простое. Алтайцы, даже после замирения, будут, мягко говоря, не рады вам. Будь готов, что тебе будут плевать в чай, когда ты отвернешься.

– Мне не привыкать. Значит, не буду отворачиваться.

– И ты не думаешь, что вместо этого заслужил спокойную работу? – Богданов посмотрел на него с подозрением. – Или вообще отдых?

– На том свете отдохнем. На чем ехать?

– Колонна выезжает сегодня вечером. Отправляйся, – напутствовал его Владимир. – А я пока буду укреплять диктатуру и культ личности.

«Они все думают, что я биоробот, – подумал Александр, выходя из здания. – Что сладострастие, гнев, алчность мне в принципе незнакомы, и поэтому я подойду для этой роли».

Богданов воспринял его молчание как неодобрение.

– А как ты хотел? Сейчас мы, все пережившие, в таком положении, что у нас есть всего два варианта, прямо Гамлет: to be or not to be. Сечешь? Жить или вымереть, как гребанные мамонты… Наша надежда – это сильная держава. С ней связано наше будущее, быть может, суровое и непростое, но будущее, – Владимир хрустнул пальцами. – Эх, попасть бы мне в президенты до войны. Я бы сразу объявил о прекращении существования Федерации… и о воссоздании Советского Союза. В виде евразийской православной империи. И чтоб за светской властью следил, словно пес на длинной цепи, духовный лидер с полномочиями, как у иранского аятоллы. Это первый указ. А второй – собрать всех либерастов и извращенцев на огромную баржу и затопить ее посреди озера Байкал. Да еще журналистов. Один был нормальный, Михневич, царствие небесное, а остальные – предатели.