— Мы должны пойти за ним, — заявил Бишоп. — Если он сунется туда один, это будет самоубийство…

Квинн сглотнула.

— Он ушел час назад. Слишком поздно.

Лицо Бишопа стало пепельным. Он покачал головой, потрясенный.

Все они думали об одном и том же. Лиам один шагнул в логово льва. У него почти нет шансов вернуться.

— Почему ты ничего не сказала? — спросила Аннет Кинг.

Квинн потрогала толстый, зудящий рубец на губе. Она не стыдилась его. Это боевой шрам. Знак для всех, что она пережила этот бой и переживет следующий.

Она расправила плечи и встретила взгляд Ханны.

— Он просил меня не делать этого. Сказал, что ты попытаешься остановить его, что даже если это правильный шаг, не захочешь, чтобы он это делал.

— Чертовски верно, мы бы не хотели, — отозвался Рейносо.

Эмоции мелькали на лице Ханны быстрой чередой — страх, беспокойство, трепет, сомнение. Затем что-то похожее на согласие.

Ханна успокоительно вздохнула.

— Когда дело доходит до тактики и стратегии, Лиам умнее всех нас вместе взятых. Мы должны доверять его решению, даже если… даже если он…

Ее подбородок дрожал. Она не дура. Она знала, что это значит. Что Лиам жертвует собой. Что они больше никогда его не увидят.

В этот момент Генерал, возможно, пытал человека, которому они обязаны жизнью. Человека, которого Ханна любила.

Квинн сглотнула горячие слезы. Черт, они все любили Лиама. Квинн любила. Он был чертовым Росомахой. Не прошло и двух недель, как он без раздумий рискнул своей шкурой ради глупого подростка.

Она только что потеряла бабушку. Перспектива потерять еще и Лиама вызывала ужас.

В просторной комнате царила напряженная тишина. Никто не говорил.

Бишоп протянул руку через стол и обхватил скрюченные пальцы Ханны своими огромными пальцами.

— Ханна…