— По направляется прямо к нам, — заявил Мик.
— Мы не можем защититься от двух враждебных сил, — потрясенно произнесла Аннет. — Боже, помоги нам.
Горожане обменялись испуганными взглядами.
Ханна почувствовала это, низкий дрожащий ужас, как крик, запертый внутри и пытающийся вырваться наружу.
Ее сердце ухнуло вниз. В животе забурлила кислота. Уверенность в смерти надвигалась на них, как мчащийся поезд.
Как бы они ни готовились, как бы ни пытались избежать этой участи — разве этого могло быть достаточно? Неужели ее дети умрут сегодня? Испуганные, зовущие свою мать?
Лиам уже мертв? Это и ее судьба?
Все вокруг представлялось мрачным. Скорее, невозможными.
— Сколько? — спросил Рейносо.
— Не знаю, — ответил Мик. — Трудно сказать по отчетам. Две тысячи? Может, больше. Они приближаются по Старому 31-му шоссе. Похоже, ударят по вашему блокпосту к югу от моста, затем пройдут через Фолл-Крик, а потом двинутся на северо-восток и запад.
— Никогда не думала, что мы увидим такое в Америке. — Глаза Даллас блестели в мерцающем свете свечи. — То, что он делает с женщинами и детьми. Продает человеческие существа — вот так в открытую. Я не знаю, какие у нас шансы против такой армии. Подозреваю, что не очень большие. Но вы победили ополченцев. Вы держитесь до сих пор.
— Нам нужна ваша помощь, — проговорил Мик.
Перес вскинула руки.
— О, теперь вы хотите…
— Саманта. — Строгий голос Бишопа прорезал воздух как нож масло. Он бросил на нее суровый взгляд. — Сейчас не время!
Вздрогнув, Перес плотно сжала рот.
Флинн выглядел потрясенным. Что-то изменилось в его выражении лица — проблеск уязвимости, перелом в жесткости. Мелькнул стыд, возможно, даже раскаяние.