Это не входило в план. Хотя это противоречило его подготовке, ему пришлось положиться на Лютера. Он знал, что лучше не доверять информатору. И все же у него не оставалось выбора.

Даже с Лютером в качестве союзника, его миссия оставалась трудновыполнимой.

Без Лютера? То немногое, на что Лиам еще надеялся, испарилось.

— Предатель, — прошипел он.

Лютер остался невозмутимым. Не обращая внимания на Лиама, он убрал в карман ключ и нож, затем стал рыться в повседневном футляре.

— Мультитул, складной нож, ручка, набор отмычек. Ничего важного.

— Я возьму мультитул, — заявил Пучеглазый. — Может пригодиться.

Лютер бросил инструмент ему.

— Лови, Добсон.

Наемник, покрытый прыщами, насмешливо смотрел на почти обнаженное тело Лиама.

— Не думаю, что он прячет на себе что-то еще.

Лютер прислонился к металлическим полкам, скрестив руки, избегая взгляда Лиама.

— Я заставил Ричардса его проверить. Тот практически сделал ему клизму.

Лиам проигнорировал их жестокий смех. Он уже лежал без сознания, хотя переживал и худшее.

За морозильником послышались резкие шаги. Прыщавый отошел в сторону, когда пожилой мужчина вошел в морозильную камеру. От каждого его движения исходила властность.

Он был одет в черную форму, но без тактического снаряжения. Его волосы поражали своей белизной, жесткое лицо осунулось, но челюсть оставалась квадратной, телосложение крепким. В его глазах светился острый ум.

Он напоминал Лиаму старого медведя, давно потерявшего зубы, но все еще смертельно опасного.

Значит, это, должно быть, Генерал.

Телохранители расступились перед мужчиной и сомкнули ряды вокруг него. Четверо за ним, по двое с каждой стороны. Еще несколько человек стояли наготове за стальной дверью.

От них исходил дух бывших военных. Это чувствовалось в их осанке, уверенности движений, поведении. Их глаза были жесткими и жестокими.