— Мы и не вмешиваемся. Эти приказы пришли прямо с самого верха. Брасс говорит прыгать, мы спрашиваем, как высоко.

— Ты знаешь конкретную цель? — спросила Ханна.

Он бросил на нее веселый взгляд.

— Нас проинформируют по прибытии. Почему ты спрашиваешь?

Она вздохнула, взяв себя в руки.

— Майор Гамильтон, могу я говорить откровенно? Это важно.

Он отложил наполовину заряженный магазин и посмотрел на нее. Веселье исчезло, когда он почувствовал серьезность их визита.

— Конечно.

— Если бы Лиам был здесь, он бы сейчас разговаривал с тобой. Но его нет. Он сдался в руки генерала Синклера вчера вечером.

Гамильтон уставился на нее.

— Что?

— Мы — те самые «внутренние террористы». Весь город Фолл-Крик. Женщины, дети, старики — все. И Лиам Коулман — цель номер один генерала Синклера. Враг государства.

Гамильтон отодвинул стул и поднялся на ноги.

— Мне трудно в это поверить.

— Потому, что это ложь. Целиком и полностью. Прикрытие, чтобы оправдать извращенное желание одного человека отомстить.

Гамильтон повернулся и взглянул на карту Мичигана, висевшую на противоположной стене. Маленькие цветные булавки были воткнуты в различные города и поселки, большинство из которых располагались в Детройте, Каламазу и Гранд-Рапидсе.

Гамильтон провел рукой по своим слишком длинным волосам. На подбородке пробивалась седая щетина. Он выглядел как человек, отчаянно нуждающийся в душе.

Перес начала говорить что-то, но Ханна покачала головой. Саманта замолчала и нахмурилась.

— Коулман не террорист, — сказал Гамильтон. — Я знаю его уже десять лет. Он хороший человек. Патриот. Он служил и жертвовал собой ради этой страны так же, как и я.

— Он не изменился. Я могу тебе это обещать.