Рация Бишопа зашипела. Прорвался голос Дейва Фарриса:

— Мы наблюдаем за армией Генерала. Они остановились к югу от объездной дороги, вне пределов досягаемости. У них полно пушек побольше, чем у меня. Но они не стреляют по нам. Не нападают. Они просто ждут.

Ужас пробежал по позвоночнику Квинн.

— Чего?

Бишоп нажал на передачу и повторил ее вопрос.

— Похоже, мы скоро узнаем, — мрачно ответил Дейв.

Нервы Квинн натянулись, каждая клеточка ее тела находилась в напряжении. Ожидание давалось труднее всего. Она просто хотела, чтобы все началось, чтобы адреналин взял верх.

Ожидание позволило сомнениям закрасться внутрь. Сомнения, опасения, страх. Все ужасные способы умереть. Все ужасные вещи, которые могут случиться с близкими.

Лицо бабушки мелькнуло в ее сознании. В ней вспыхнула печаль, но и гнев тоже. Она не боролась с ним и не притворялась. Она злилась, негодовала, возмущалась.

Квинн позволила гневу гореть в ней, заряжать ее энергией, заставлять биться ее сердце.

Она планировала уничтожить каждого фальшивого солдата Синдиката.

Синдикат как бородавка на заднице Апокалипсиса. Они символизировали зло. Безумие, разрушение и смерть.

— Никакого давления, — сквозь стиснутые зубы проговорила она. — Просто спасаем мир здесь. Не беспокойтесь о нас.

— Что? — спросил Джонас.

— Не обращай внимания.

Рация Бишопа пискнула.

— Это Эхо-3, — произнес женский голос. — У нас движение. Десятки грузовиков и военных машин приближаются по Старому 31-му шоссе. В десяти милях от города.

Ужасное предвкушение охватило Квинн. На языке появился медный привкус. Сердце билось так громко, что кроме грохота пульса ничего нельзя было расслышать.

Проходили бесконечные минуты.

Второй разведчик передал по рации.