— У вас патроны есть к ружью? — спросил Марат.

— С десяток.

— Не густо. Вы нам ничего не должны, если хотите, собирайте плот и уходите, — бросил Марат и собрался уже уйти, но Александр остановил его.

— Останемся мы. Дело-то у нас общее, похоже. Думаешь, нападут?

— Уверен. Знаю их, как облупленных. Если они почуяли наживу, то точно нападут. Сейчас погонят под пули самых «опущенных». У них тактика особым изыском не отличается и с прошлого года особо не поменялась. Бьют в одно место, не считаясь с потерями, а потом пытаются вклиниться и разъединить.

— А с чем был обоз? — спросил Гурьян. — С продовольствием?

— Совсем немного. В основном железки, которые можно в дело пустить. Да и хрен с ним с обозом, мне людей жалко. И так нас мало, еще и стрелять друг друга. Уроды, — Марат в сердцах сплюнул. — Окопайтесь, что ли, пока время есть. Оборону держать здесь будем.

— А мне оружия не будет? — с надеждой спросил Гурьян.

— Лишнего нет. Если убьют кого-нибудь или тяжело ранят, воспользуйся его, — Марат снова сплюнул. — Твою мать.

Недалеко от пирса Александр увидел двух мужчин, которых не было прежде. Они были вооружены и разговаривали с подполковником. Третий незнакомец сидел на досках со скорбным видом. Ему перевязывали грудь. Бинты краснели от проступающей крови. На позиции защищенной мешками и насыпным валом стоял пулеметчик с ПКМом. Рядом с ним находился наблюдатель, высматривающий в бинокль приближающегося врага. Несколько человек трудились над сооружением огневых позиций, выкапывая ямы и маскируя их.

Местность перед пирсом была неровной, кроме неплохо сохранившейся дороги и плохо просматривалась. К счастью, все низины, балки и овраги выглядели труднопроходимыми из-за грязи, скапливающейся на дне. Враг мог наступать, находясь на виду, что в споре с замаскированными позициями бойцов, вооруженных автоматическим оружием, казалось полным безумством. Однако, принимая во внимание тактику нападавших, можно было предположить, что это их не сильно заботило.

Александр переломил ружье, посмотрел на потускневшую латунь гильз, вынул оба патрона и потер об одежду, пока металл не начал блестеть, затем вставил их назад в стволы ружья.

— Нервничаю, — пояснил он свои действия Гурьяну.

— А уж я-то как нервничаю, совсем без оружия. Оруженосец Санчо Панса, блин. Фекла не простит мне, если не вернусь, — Гурьян принялся нервно теребить подол рубахи.

— И меня не простит, но мы же не можем уйти. Наша Зарянка беспомощна против таких врагов, сметут и не заметят. Как просить помощи, если мы сейчас сбежим? Считай, что мы с тобой дружина, выставленная от нашего городища против общего врага.