«Пора, — подумал перевозчик, оглядев багаж, — Теперь точно пора».

Пока старшие шутили и оживленно болтали, Даня, сидя на промерзшем валуне, играл с Зевсом. Полуволк извивался, пытался содрать с юноши штанину и задорно рычал. К горлу Дани подступил противный ком. Он ждал минуты прощания. Не хотел растягивать.

— Ну, пусть мы знались и недолго, но ты мужик нормальный, Егерь, — Корсар протянул руку перевозчику, — Рад был познакомиться. Бывай!

— И я, — ответил Егерь, — Ты один из немногих, с кем мне было действительно приятно провести время.

Он посмотрел на Беркута.

— Ну давай без лишней трагедии, — хохотнул командир охотников, поправляя вязаную шапку на голове, — Прощай, Егерь. Видимо, больше не свидимся.

Перевозчик слегка улыбнулся.

— Видимо так, Беркут, — сказал сталкер после недолгого молчания, — Ты прости, что тогда втянул тебя и других во все это.

Командир махнул рукой.

— Мы все испачкали руки в крови. Это дела давно минувших дней. Прощай, Егерь.

— Прощай, Беркут.

Они пожали руки. Тучи на небосводе смыкались в свинцовую завесу.

— И еще, Корсар, — сказал перевозчик, подходя к машине, — Будь хорошим мужем!

— Не дождешься, — сталкер показал неприличный жест, — Я — птица вольная!

А сам слегка улыбнулся.

Даня поднялся. Посмотрел на Егеря. На душе что-то неприятно жгло. Тоска, камнем тянущая вниз. Зевс вырвался у юноши из-под ног.

— Ну что, Дань, — вздохнул перевозчик, — Время прощаться.

— А я ведь когда-то я хотел тебя задушить, — признался пепельноволосый, показывая на пиратскую повязку на глазу.

Егерь хлопнул его плечу. Грустно улыбнулся.

— Знаю, что хотел. Я много где ошибся в своей жизни и до сих пор виню себя за ту ночь. Когда твой дядя был на смертном одре, я дал ему клятву. Клятву, что сберегу от глупой смерти в лесах. Что найду тебе место для хорошей жизни. Что сделаю из тебя мужчину.