Так началось сошествие Токсика в ад. Когда над Кловом собираются тучи, у диггеров есть правило — в коллектор ни ногой. Токсик туда и руками, и ногами. По дренажке он спешил к основному коллектору, соображая, что же делать. Находиться в подземном Клове было смертельно опасно. Надо было скорее вылезти через один из люков на улице Мечникова. Туда Токсик добирался под улицей Первомайского, и подняв одну крышку люка по пути, почти сразу слетел вниз, ибо на звук отброшенной крышки начали стрелять из пистолетов люди в черной форме. Токсик не стал разбираться, кто это такие, ничего не кричал из люка, вроде — не стреляйте! я живой! Он полез дальше, к Мечникова, но еще когда подставился под пули, ощутил на лице капли дождя. Вот чего он испугался, а не скоростных свинцовых пчел.

На подземной развилке он уже заметил повышение уровня воды и метнулся налево, по течению, чтобы попасть через тайный ход в подвал морга Октябрьской больницы, совместно анатомического театра кафедры патанатомии, но квадратная крышка из маленькой боковой каморки оказалась придавленной чем-то сверху, там, в подвале.

Токсик вышел на основной ход, холодная — даже холоднее здешнего воздуха — река уже бурлила вокруг ног. Против течения идти поздно, хотя чем ближе к истокам, тем воды меньше. Но уже поздно! Токсик, расхлестывая бахилами брызги, побежал к ближайшему аварийному люку, но когда сбило с ног, то мысль оставалась одна — достичь хоть какого-то люка и подняться в его шахту.

Это сегодня уже было, только под ногами шли зомби из правительственного квартала, а теперь неслась вода, поднимаясь всё ближе. Токсик лупил кулаком в крышку, напрягался, силясь ее поднять.

Потом вспомнил, что теперь можно всё, а он одной крови с зомби. Его гены давно изменены употреблением сточных вод, он почти как ниндзя-черепашка, и сейчас, впитав в себя там, возле ЦИК, кровь зомби, стал бессмертным. Самое время это проверить.

Токсик отпустил ржавые скобы и плюхнулся в шумящий поток.

Глава 82

Глава 82

И через несколько часов Канарин решил прервать свое затворничество. В небольшие, почти как бойницы, окошки крепкого кирпичного туалета с толстыми стенами он видел березы, и как менялось небо с линялого от жары голубого на пасмурное, и слышал крики людей — много криков.

Всё это время он держал обеими руками облупленную белесую дверь, не отпускал, даже когда в нее стучали, даже когда матерились и взывали о помощи. Он стоял и держал дверь.

С другой стороны туалета была такая же, ибо домик делился внутри надвое. Половина женская, половина мужская. В какую заскочил Канарин, он толком не знал, но по засранности догадывался, что в последнюю. В соседней тоже кто-то спрятался, несколько человек — он понял по голосам. Те, кто не попадал к Канарину, находили приют там, если не бежали дальше, прочь от туалета.