Что там он хотел? Звонить в колокол у церкви? Было дело. Кто-то уже звонил, беспорядочно, страшно, коротко — и перестал. Значит, там звонить больше некому.

Появилась четкая мысль, что надо добраться к Выдубицкому монастырю. Он внизу, около Днепра. Он защищен — с одной стороны, нет, с двух — толстенная крепостная стена. С другой — обрыв над набережной. А с тыла идет сетчатый забор. Правда, внутри монастыря есть кладбище…

Канарин решил держаться закоулков, дикого крутого склона, что высился над Днепром. Но туда надо было еще дойти.

На перекрестке, стыке березовой рощи и хвойных, справа, у ограды розария росло несколько карельских березок — маленьких, сгорбленных. Промеж них бродили мертвые старушка и женщина с девочкой лет пяти. Они натыкались на черно-белые стволы, обхватывали их руками, поднимались на пригорок к розарию, возвращались.

Канарин свернул налево. От ботсадовского забора аллею отделяли кусты украшенного паутиной крестовиков можжевельника и стройные лиственницы. По другую сторону, на пологом горбе, серебрились зеленью густые пихты. Позади забора выглядывали виллы и терема, за ними, на противоположном холме, упиралась руками в небо статуя Родины-Матери.

Когда аллея стала закругляться в сторону, Канарин продолжил идти вдоль забора по тропке, и попал в соснячок, граничащий с Землянским переулком. Он мог бы юркнуть сейчас через дырку в частный сектор… Где же она? Дырка оказалась заварена. Ничего, дальше будет другая.

На краю сосняка склон, поросший кустами, начинал опускаться более резко, открывался вид на Днепр и Левый берег. Канарин остановился. Что там? Не разобрать, далеко. Русановка вроде не дымит.

Возникла заманчивая мысль пойти прямо, по тропе среди зарослей. Так бы он вышел к деревянному воссозданию Красного двора князя Всеволода — ученые решили, что там был летописный двор, и вот на краю обрыва, впрочем ровно обрезанного и свидетельствующего о неких древних земляных работах, возвели из бревен двухэтажное сооружение со скамейками, а у края обрыва поставили заграждение, наверное чтобы люди, распивающие спиртные напитки в сооружении, потом не пытались над пропастью любоваться рекой и далями.

Канарин всё же повернул правее, огибая хвойные. Днепр скрылся за беспорядочными зарослями самосадных деревьев, заполонивших склон. Грунтовка привела Канарина к асфальтовой дороге, он немного спустился нею, потом продолжил спуск уже диким склоном.

Чем дольше Канарин нес кирпич, тем тяжелее тот казался. Наконец Канарин выкинул его.

И вот дубрава по косогору. Дубы старинные, может еще монахи много веков назад желудями посеяли, а может сами выросли. Канарин по уступам сошел в широкое удолье оврага Выдубичей, что расширялся здесь, почти у подножия Зверинецкого холма.