Ты тоже прав, Саша, хотя ни разу не бежал с поля боя, не оставлял городов, не покидал сел, в которых жили только старики, женщины и дети, ты не оставлял ничего, и все-таки ты оставил вместе со всеми нечто бесценное — родную землю, советскую, свою землю!

Саша лег под сосной и лежал долго и тихо.

В сумерках он спустился к Чесме, снял свою незавидную одежонку, соорудил из нее на голове что-то вроде чалмы и поплыл на другой берег.

Вода освежила его тело, охладила пылающую голову. Выйдя на берег, Саша почувствовал, что ужасно устал. Никогда еще за эти дни он не уставал так. Он пошел по берегу к железнодорожному поселку, надеясь найти какую-нибудь подходящую дыру для ночлега. Дорогу ему преградила металлическая труба. Откуда она здесь взялась, Саше было все равно. Он залез в нее и мгновенно уснул.

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ

Прижавшись щекой к ржавому, пахнущему керосином металлу, Саша услышал знакомые, сразу перенесшие его в мирные дни звуки. «Кукушка, что ли?» — подумал он, приподнявшись и глядя вдоль трубы — туда, где в резко очерченном круге тихо шевелилась зеленая листва и зыбко дрожали и искрились сочные блики света. Внезапно из самой глубины сердца поднялось детское назойливое желание.

— Кукушка, кукушка, сколько лет мне осталось жить? — чуть слышно прошептал Саша.

— Ку-ку! — ответила кукушка и замолчала.

«Мало, — он усмехнулся, — всего один год. Или в теперешнее время, может быть, много?»

Нужно было вылезать на волю, под солнце, и Саша полез в трубе на коленях, задевая затылком за шершавый верх. Он высунул наружу голову и, прислушавшись, вылез, встал во весь рост…

Слева была невысокая насыпь железнодорожного полотна, за нею виднелись крыши домиков железнодорожного поселка. Справа, почти вплотную к насыпи подступал сосновый бор. В светлой глубине его на ярко-бронзовых стволах сосен и на бурой, лишенной растительности земле играло солнце. Где-то тихо, методично поскрипывало сухостойное дерево. По небу, как и вчера, плыли, громоздились друг на дружку мягкие и белые, как свежий снег, облака. В зеленых, еще не тронутых предосенней желтизной кустах посвистывали птицы. Иногда подувал холодящий тело ветерок, и тогда листва рябила и колыхалась с веселым шелестящим звуком. Разлитая вокруг тишина, которую скрип сухой осины, свист птиц и шелест листьев не нарушали, а, наоборот, подчеркивали, была совершенно мирная, спокойная, в ней не чудилось ничего страшного, зловещего. Это была обыкновенная, даже приятная тишина с блеском и запахом совершенно обычного солнечного утра. Но Саша-то знал настоящую цену этой тишине!