– Пока ничего, государь.

– Как ничего? Она в Разбойном приказе у Патрикеева?

– Там, государь.

– И ничего не сказала? Странно!

– Пытку еще не применяли, государь.

– Почему?

– Думаем девку склонить на нашу сторону. Ведь коли она покажет, что он не есть царевич, но есть Гршка Отрепьев, то нам лишь на руку!

– И что она?

– Пока ничего. Но скоро скажет все, что надобно. Про то не беспокойся, государь. Мы с Патрикеевым свое дело знаем.

– Самозванца еще не поймали, Семен! Не поймали. Не хотят мои воеводы его ловить. Мои войска под Кромами стоят и ничего противу вора не делают!

Семен Клешнин видел, что царь начинает горячится. Он хорошо знал, что раздавить самозванца не столь просто. Подле него поляков около шести тысяч, да немцы наёмные, да казаки. Слышно атаман Корела с Дона новое пополнение привел. Но говорить это Годунову бессмысленно. Ничего слушать не желает. Все твердит про измену.

– Продадут они меня, Семен! Все продадут! Повелел я своих верных стрельцов в войско отправить.

– Охранный полк, государь? – удивился Клешнин.

– Эти мною многократно награждены и потому верны. И с ними пусть вся челядь, и сокольничие и псари на коней садятся. Пусть докажут верность!

Царь немного помолчал. Он жестом приказал Клешнину подать себе кубок с питьем. Клешнин подал. Царь сделал несколько глотков.

Клешнин снова принял кубок литого золота и поставил его на стол.

– Отвратителен на вкус этот бальзам лекаря моего. Но мне от того легче.

– Господь милостив, государь. Поправишься.

– Мне надобно дождаться смерти самозванца. Я должен укрепить трон своего сына. Династия Годуновых много славы может принести державе. Про то помни.

– Всегда помню, государь.