Она подумала, что страдает за грехи своего деда, царского подручного Григория Лукьяновича Скуратова по прозвищу Малюта. Много крови невинной пролил он в свое время. Её мать и брат мертвы, а она во власти самозваного царя.

Самозванец был поражен. Дочь Бориса была настоящей русской красавицей. Недаром говорили, что и мать её в молодости отличалась хорошей внешностью, хоть и была дочерью звероподобного Малюты.

– А ты и, правда, красавица, – сказал он. – Лакомый кусочек даже для государя.

Царевна молчала, потупив взор.

– Отчего ты не смотришь на меня, красавица?

– Не смею, – пролепетала она.

– Я не сделаю тебе зла. Хоть твой отец был моим злейшим врагом. Он приказал убить меня. И если бы не верные слуги, то я уже давно лежал бы в могиле.

– Что я могу сказать? – кротко спросила Ксения.

– Ты не смотришь на меня. Подними свои глаза.

Ксения исполнила приказ

– Словно озера. А мой секретарь пан Бучинский прав. Сто раз прав. Я оставлю тебя при себе, царевна.

– Не губи меня, государь.

Она рухнула на колени и стала молить его:

– Отпусти меня в монастырь.

– В монастырь? Это кощунство губить такую красоту в монастыре. Рано тебе замаливать грехи, царевна. Не успела нагрешить.

– Я стану молиться за батюшку с матушкой.

– Они сами перед Господом за свои грехи ответят. Батюшка твой сам царского места возжелал, и слово свое государю Ивану Васильевичу нарушил. А тебе иная судьба уготована.

– Что со мной будет?

Самозванец поднялся со своего места и подошел к Годуновой. Он поднял её с колен и снова усадил на лавку.

– Не стоит тебе, красавица на коленях стоять.