– Но сие неразумно, государь. Женитьба на панне Мнишек ничего не даст…

– Пан! – вскричал царь. – Что ты говоришь? Ты шляхтич!

– А ты государь великий. И тебе о государстве надобно печься. Панна Мнишек не лучшая партия.

– А кто тогда? – спросил Димитрий Иванович.

– А что государь думает о дочери Годунова?

– О Ксении? – искренне удивился Димитрий. – Она дочь Бориса!

– Но царь Борис был коронован как царь Всея Руси. И уже потому он не самозванец. Пусть узурпатор, но не самозванец. И дочь его – царевна! Брак с ней укрепит твой трон, государь.

– Я сын царя! Трон и так мой!

– Это так, государь. Но что плохого в браке с Ксенией? Она красива и примирит две партии!

– А что скажет Мнишек? Воевода будет в ярости!

– Какое тебе дело до ярости пана Юрия Мнишека, государь? И скажем мы ему сие не нынче, а потом.

– Я дал слово, пан Велимир!

– Ты давал слово будучи царевичем, но сейчас ты государь. А сие не одно и то же!

Димитрий задумался. В словах Бучинского был резон. И еще какой.

– Я бы хотел увидеть царевну! – сказал он.

Бучинский ухмыльнулся. Это было именно то, что нужно.

***

Царевна Ксения Борисовна была приведена в покои нового царя насильно. Её втолкнули в комнату и заперли двери. Она увидела самозванца, который сидел на стуле. Царь был в синем с серебром кафтане, накинутом на плечи.

На дочери Бориса Годунова было платье, в котором её захватили. Оно было уже солидно измято и запачкано. Но переодеться Ксении не давали. Всем её гардеробом завладели стрельцы и разграбили его до нитки.

Самозванец посмотрел на девушку и жестом приказал ей сесть на лавку, застеленную дорогим бухарским ковром малинового цвета. Ксения покорно исполнила приказ.