– Что будет со мной, государь?

– Я стану твоим защитником, Ксения.

– Отпусти меня, государь.

– Тебя никто не обидит.

– Моего брата и мою мать убили и я…

Самозванец перебил Ксению:

– Я не хотел того! Не отдавал приказа убивать! Все же они были семьей царя. Не поднял бы руки на них, но люди московские сильно ненавидели твою мать и брата. Сие воля божья. Смирись с тем.

– Но что государь намерен сделать со мной? – снова спросила Ксения.

– Я стану твоим защитником. И не только защитником.

– Что государь желает сказать?

– Не притворяйся дурочкой, Ксения. Я стану твоим. Ты сегодня ночью разделишь со мной ложе. Тебя подготовят к сему.

– Государь! – взмолилась она.

– Что такое? Я так тебе противен?

– Не то, государь! Но как можно вот так без венца?

– Венца? – вскричал царь. – Уж не в царицы ли ты метишь?

– Я хочу в монастырь, государь. Отпусти меня. Я приму постриг!

– Нет! – решительно отказал царевне самозванец. – Я беру тебя к себе, царевна. Запомни – теперь я царь. Я, Димитрий Иванович Московский! И мое слово закон! Я сын своего отца, которому верой и правдой служил твой дед Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский. И ты станешь служить мне, сыну Ивана Васильевича!

– Но что я могу дать тебе, государь? Ты волен подчинить мое тело. Но что есть тело без души?

– Ты ошибаешься, Ксения. Тело это уже много. А возможно, что и твоя душа станет моей.

– Никогда, государь.