— Тебе идет, — скашливая смех, потому что горло неприятно сипит, говорит Рид. Он слышит, как Салим практически скрипит зубами. — И никакой это не халат, сладенький. — Еще один такой скрип, и им придется искать стоматолога. — Это стопроцентный саронг.

— Да просто похож…

— Его повязывают именно так. Видишь этот край, закинутый тебе на плечо? Это кембен. А накидка снизу — это баджу.

Салим идет пятнами, опуская подбородок, оглядывая себя и растерянно хлопая по тощей груди ладонью.

— Я думал… это что-то вроде разновидности сурджана…

И в этот момент Рид замечает, что вторая рука у него согнута в локте и твердо зафиксирована толстым гипсом, едва выглядывающим из-под ткани. Он вспоминает слова Деванторы: засранец действительно не соврал.

— Как боевые раны? — Рид подходит ближе и кивает. — Хреново все?

Салим раздраженно цыкает: ему никогда не нравилось, когда кто-то начинал вздыхать над его здоровьем.

— Ну, кость раздроблена в двух местах. — Он отмахивается здоровой рукой — «пустяки». — А так — локтевой сустав не тронут, и ладно. Заживет.

— Тут есть где-нибудь руч…

Салим понимает его намерения быстрее, чем он успевает договорить.

— Я тебе пропишу, несмотря на то что ты уже избит. Даже, блять, не думай.

— Но пожелания скорейшего выздоровления больному!

— Мы что, в младшей школе?! И ты скорее нарисуешь мне член с глазами, чем что-то пожелаешь!

А вот сейчас обидно было. Рид бы пожелал — прибавить пару сантиметров в росте например.

— Что мертвый, что живой, — трагически вздыхает Рид, опускаясь на подвернувшийся стул. Ноги тут же начинают ныть. Ребра тут же начинают ныть. Руки тут же начинают ныть. И даже почему-то лицо, хотя до этого он не обращал внимания на боль. Ноет каждая мышца, и существующая, и нет. — Все такой же мерзкий. И крошечный.

— Я запачкаю этот дуб твоей кровью, — обещает Салим, хотя от Однорукого Джо эта угроза звучит не так серьезно. Впрочем, Салим в любом состоянии бьет больно.

— Это малайский падук, святой отец, — раздается голос от двери. Говорят по-английски. — И Госпожа расстроится, если ты действительно его испачкаешь.

— Пак Салим такой маленький в этой штуке!