Лукман пару секунд раздумывает, а потом коротко, по-приказному кивает:

— Оставьте. Уходим.

А потом — потом они действительно уходят. Быстро и слаженно. Даже фургон уезжает так, будто на улице не полно кинутых машин, — моргнул, и нет его.

Рид решает, что подумает об этом потом, когда сам будет в безопасности, и потому закидывает сумку на плечо и, хромая, отправляется навстречу «Хаммеру».

* * *

— Боргес! — выходя наконец на середину проезжей части, орет Рид. Ребра надсадно ноют от усилий, и он обхватывает себя поперек живота. «Хаммер» едет прямо на него, за «Хаммером» — горящая Хамайма-Тауэр, над которой кружат вертолеты. — Бо!

«Хаммер» решительно едет вперед. Будет смешно, если приехавший его спасать Боргес сам его и раздавит.

Окна машины закрыты, голоса Рида наверняка не слышно, но он надеется, что Картель не избил его до неузнаваемости.

Он останавливается машинах в пяти впереди: между ними несколько цветных крыш и еще нетронутых блестящих капотов. За рулем — правда Боргес. Как бы ни угрожали Басир и Девантора — живой и всех заставивший об этом пожалеть. Он открывает дверцу «Хаммера», оставляя вмятину в блестящем оранжевом кабриолете, спрыгивает на асфальт. Разворачивается. Смотрит.

И тут же срывается с места.

— Козел! — орет он, ломясь между машинами. — Живучий ты козел!

Рид поджимает губы и улыбается. Ощущение, что на него несется две с половиной тонны железа. Только сейчас это сто кило мышц, и, в отличие от «Хаммера», эти сто кило, кажется, намерены повалить Рида наземь.

— Бо, пожалуйста, только не… — Он не успевает договорить, как его сгребают в охапку и стискивают в смертоносных заботливых тисках каждое треснувшее ребро.

Рид орет не своим голосом.

— Блин, друг, прости. — Боргес отодвигается, оценивая масштаб повреждений, а потом протягивает руку и аккуратно, кончиками пальцев, хлопает по плечу. — Я думал, Картель тебя…

Повисает пауза. На заднем плане раздаются взрыв и крещендо воющих пожарных сирен.

— Нужно нечто большее, чем Картель, чтобы меня убить, — тянет Рид, а потом вспоминает.

Он уже думал что-то в этом духе, только не о себе, а о Салиме. Спрашивать страшно. Рид жует во рту вопрос, сглатывает слюну, смотрит на Боргеса, возможно его последнего живого друга.

— Пойдем, пора сваливать. — Боргес хмурится, оглядываясь в сторону факела Хамайма-Тауэр.