Но самое невообразимое, то, что лишало разум всей привычной картины мира, выбивало опору из-под ног и выбивало воздух из легких, как удар невидимой руки – грудь этого человека размеренно поднималась и опускалась. Он дышал.

Где-то позади в другой галактике рыдала Рита, повторяя что-то снова и снова, а Аннета как будто оказалась в вакууме. Ничего не было вокруг, ни заката, ни озера, ни голоса той, кого она любила больше жизни. Только звон в ушах и ком в груди. И поднимающаяся грудь незнакомца. Двигаясь, как будто плывя в этом вакууме, Аннета подошла вплотную, и тут уже ее ноги отказались ей служить – она тяжело опустилась на траву, так же прикрыв рот одной рукой, а вторую осторожно вытянув перед собой. Она хотела коснуться, чтобы поверить, как Фома, но рука замерла, не смея дотронуться до этого чуда.

– Он дышит, – одними губами сказала она, моргая часто-часто и глядя непонимающим взглядом на человека в траве. – Это ведь он?

В ее лишенный звуков мир вдруг ворвались всхлипы, а потом чьи-то руки начали трясти ее за плечо.

– Он дышит! Дышит! Это ведь Антон, да? Мне ведь не кажется?

– Нет, – так же без голоса ответила Аннета, – он дышит. Но он…Я не знаю, Антон ли он.

– Он жив, он не умер… или ожил! – Рита прижалась к ней, выглядывая из-за плеча, как будто боялась этого незнакомца, боялась, что он вдруг откроет совершенно чужие глаза. – И он не болен! Или это не он? Как такое возможно??

Так же, как и молнии, сошедшие с небес, подумала Аннета, так же как и бури, не оставляющие следа. Но в глубине души она тоже боялась. Боялась его. Боялась увидеть глаза незнакомца. Очевидно, он вернулся оттуда, откуда не возвращается никто, откуда нельзя возвращаться. Или это вовсе был другой человек. И она не могла сказать, что пугает больше.

Одежда на этом двойнике Антона была тоже совершенно сухая и сидела плотно, потому что на костях снова появилась плоть, веки были плотно закрыты, рука возле головы лежала так небрежно, как будто этот человек сладко спал у себя в спальне, а не в траве возле озера после невообразимой бури. И после собственной смерти.

– Что будем делать? – шепотом спросила Рита после того, как они разглядели незнакомца. Внимательно и в тишине, даже Рита перестала плакать, как будто боялась нарушить его покой. – Я боюсь…

Она не договорила, но в этом не было необходимости, они испытывали совершенно одинаковые чувства.

– Я тоже. – Так же шепотом ответила Аннета. – Но не можем же мы просто сидеть здесь всю ночь.

При мысли о том, что они останутся в этом месте в темноте, наедине с этим человеком – если он человек, подумала Аннета и вздрогнула – ей стало по-настоящему жутко, а по коже пошли мурашки.