В его позе и внешнем виде всё говорило, насколько полиморфу сейчас плохо. Однако Лаккомо на миг решил, что ошибся, ведь обязательный при таком состоянии эмоциональный фон должен зашкаливать и чуть ли не бить лавиной в голову с порога. Но ничего такого не было. Жертва эксперимента болезненно молчала. И тогда Алиетт-Лэ понял, что это не щиты прикрывают его мозги от вскипания на чужом мучении, а это личность в машине ослабла настолько, что сил на страх и боль у нее не осталось.

Казалось, что аппаратура в зале с каждой секундой начала издавать все более громкие звуки. Пиликали вразнобой датчики. Скрипел помехами сканер. Даже мелкая дрожь конечностей полиморфа о каменные плиты на полу звучала по мнению Лаккомо все громче и громче. Но потом он понял, что дело было не в нарастающей громкости звуков как таковых. Просто весь персонал зала перешептавшись замолчал и боялся пошевелиться, взирая на Алиетт-Лэ.

Даже Эйнаор замер, обернувшись. Пытаясь удержать хладнокровную маску.

Но тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд Лаккомо был понятен всем.

- Что вы с ним сделали? – ровным безэмоциональным тоном спросил Алиетт-Лэ не обращаясь прицельно ни к кому.

Полиморф на его тон лишь слабо дернулся, а в кристалле вспыхнула бледная искра. Его голос узнали и вспомнили.

- Мы провели осмотр его внутренних составляющих и выявили несколько трещин на главном кристалле, - ответил за научных сотрудников Эйнаор. – Нам пришлось его разобрать, чтобы оценить характер повреждений и их последствия.

- А насколько вы были убедительны? – спросил Лаккомо, слегка поморщившись от слабо кольнувшего в висок чужого фона.

- Прости, что? – Эйнаор тряхнул головой, даже чуть растеряв свою собранность.

Вице-король медленно перевел взгляд на брата.

- Что вы сказали ему прежде чем начать разбирать? И почему Моя боевая машина трясется, как последняя скотина перед забоем?

Между братьями повисло тяжелое недружелюбное молчание.

- Я объяснил ему всё, - стараясь не выглядеть оправдывающимся, ответил Эйнаор. - Другое дело, что твой солдат впал в панику еще во время ментального сканирования.

- Мой солдат? – спросил Лаккомо, дернув бровью и бросив еще один мимолетный взгляд на груду металла.

Почему-то такой факт его задел сильнее, чем он сам ожидал. Одно дело – неведение. Абстрактная личность, попавшая случайно под изменение и заточение в кристалл. Незнание не вызывает эмоций, а только побуждает к действию. Другое дело – если это солдат. На добровольца он явно не похож, а значит в лаборатории не обошлось без насилия. Чувство несправедливости взвыло у Лаккомо с новой силой.