– Может, выманить ее в Гарнетус, закидать огненными шарами и сжечь? – тут же предложили неугомонные Пиритти с Пироппо.

– Нет, таким способом Жадеиду не победить, – возразил Аметрин. – Нужно что-то более мощное. Своими чарами мы ее не возьмем. Надо придумать какую-нибудь ловушку, в которой она найдет свою смерть.

– Тогда пусть Луна как вдарит по ней своей магической сферой. Мы же видели, на что она способна, – не унимались братья.

– Нет, так тоже не пойдет. После удара Луны ведьма обратилась в камень. А чары ее не исчезли. Нам надо расправиться с ней наверняка. И побыстрее. Иначе все так и будут стоять как столбы, пока не погибнут от голода и обезвоживания, – терпеливо объяснил Аметрин.

– Какой интересный у него цвет волос, – неожиданно сказала Сентария, сидевшая на подлокотнике дивана около спящего Эгирина.

– Что? – не понял Аметрин.

– Его волосы… – себе под нос пробормотала Сентария.

– А что в них такого? – полюбопытствовала Луна.

– У всех наших волосы цвета молодой зелени. У кого-то чуть темнее, у кого-то светлее, у кого-то такие яркие, что глаза режет, у кого-то, наоборот, мягкий приятный цвет. А таких, как у Эгирина, я никогда не видела. Вроде бы и зеленые, но больше бурые, что ли. Точно увядшая листва. Это очень странно, – задумчиво объяснила она.

– Может, это потому, что он много лет жил практически под землей? – предположил Аметрин. – Да и вообще, какая разница, сейчас не до этого!

– Нет! – заупрямилась Сентария. – Тут что-то не так.

Не в силах сдерживать любопытство, она осторожно провела рукой по коротко остриженным волосам Эгирина и изумленно воскликнула:

– Смотрите!

На ладони Сентарии остался отчетливый зеленый след.

– Я же говорила, что цвет странный. Это краска.

Она осторожно растерла ее между пальцами.

– Впервые такую вижу. Но это точно краска. Наподобие той, что мы используем для окрашивания тканей. Он красит волосы в зеленый. Но зачем?

Взяв платок, Сентария провела по макушке Эгирина. Луна, затаив дыхание, смотрела, как с волос стирается зеленая краска и проступает родной цвет.

– Каштановые, – выдохнула она.

– Что?!