Горбатый Органист, помимо водки, пива, меда и тому подобных напитков, торговал еще и другим, высшего порядка «спиритусом», что, видно, приносило ему наибольший барыш; корчмарь обладал живым и острым умом, а главное, всегда пользовался им к месту.

Беда всех остроумных людей в том, что, обладая способностью легко приобретать друзей и почитателей, они вместе с тем неизмеримо легче наживают противников и врагов.

Наш Органист был редким исключением из этого правила. Шутливым обращением он ежедневно умножал число своих друзей и никогда ни у кого не возбуждал ненависти. Ибо никто другой не умел так искусно, как он, в мгновение ока приспособиться к нраву и настроению того, с кем разговаривал.

Горбатый Органист иначе шутил с мужиком, иначе с проезжим мещанином или шляхтичем однодворцем, иначе с конторщиком из имения или поповной, которая спешит на свадьбу или на храмовой праздник. Он всех и каждого умел заставить хохотать до упаду, и хоть частенько у него вырывалось колкое словцо, относилось оно всегда к кому-то из отсутствующих. Хитрый еврей как огня боялся говорить колкости в глаза и чутьем улавливал, о чем и где надо промолчать. Когда ему случалось сиживать среди крестьян, он рассказывал им чудеса о славном Иване, неистощимом на выдумки герое народных сказок, который сыграл столько забавных шуток с жидом, так ловко выпутывался из всех затруднений и хитро загонял своих преследователей в сети, расставленные ему самому.

К мелкопоместному шляхтичу, который спешил на заседание суда, Органист подъезжал с другой стороны. Он приводил ему различные курьезные случаи из практики последних сеймиков, рассказывал об известных в околице рубаках и дебоширах, о забавных ухищрениях какого-нибудь сутяги и заключал свой рассказ любопытным анекдотом из судебной практики.

Когда, по дороге в соседнее село на ярмарку, в корчму заглядывали мещане из ближних местечек, Органист задавал совсем иной тон беседе. При старомястовских овцеводах он насмехался над старосольскими сапожниками, при радымнецких канатчиках вышучивал крукеницких скорняков, при дрогобычских луковщиках рассказывал несусветные вещи о комарненских садовниках и наоборот, однако и те и другие веселились от души и ни за что на свете не упустили бы возможности наведаться к Органисту на обратном пути.

Для проезжих конторщиков был у Органиста запас анекдотов о чудачествах местных господ, господ же он потешал рассказами о ловких кражах и мошенничестве конторщиков, словом, всех он забавлял отменно и всех по-разному.

Узнав с этой стороны горбатого Органиста, легче себе представить, чему была обязана его корчма своим блистательным успехом.