Последние его слова произвели на собравшихся сильное впечатление. Сам войт, Иван Худоба, лихо сдвинул баранью шапку с левого уха на правое н неуверенно произнес:

- О чем говорить, кум Дмитро, ваша правда. Но ведь мы вовсе ничего даром и не хотим, мы только не знаем, что надо делать.

- Кто не знает, должен узнать,- отрезал дегтярь.

- А у кого? - снова спросил войт.

Дегтярь потер рукой лоб.

- У кого? - переспросил он, помолчав.- У себя самого, у совести своей и разума.

- Гм,- процедил войт, не очень довольный ответом.

- Вы, кум, говорите, будто загадки загадываете,- вмешался сидевший сбоку десятник Микита Тандара, первейший в громаде мудрец.

Дегтярь задумался.

- Не время еще,- прошептал он через минуту как бы самому себе.

- Как это не время? - спросил войт.

- Не время еще загадки вам разгадывать, коли сами не умеете.

- Гм,- буркнул войт.

Дегтярь вдруг поглядел в окно, словно нетерпеливо высматривал кого-то, затем опустил голову, помолчал и, барабаня пальцами по столу, как бы нехотя произнес:

- Вы требуете облегчения своей судьбы, великой милости, великого дара от людей, которых ругаете и ненавидите.

- Ба, да разве мы можем иначе? - рванулся с дальнего конца стола Грицко Венчур, некогда бывший надсмотрщиком у помещика.

Дегтярь нетерпеливо забарабанил по столу.

- Эх, темные вы люди. Ни о чем-то вы не судите разумно, все только по одной видимости. Обидит вас прохвост мандатарий - помещик виноват, прижмет негодяй эконом - опять помещик виноват.

- Хо, хо! - прервал его немолодой, понурый крестьянин, сидевший на конце стола.- Небось вы хорошо получаете от панов за деготь, коли всегда встаете на их защиту.

Дегтярь наморщил лоб, хотел что-то ответить, но удержался, только рукой махнул и, повернувшись к шинкарю, весело и громко закричал: