Наконец Фаустен вернулся домой с довольно большим бриллиантом, купленным за две тысячи матакенских ливров. Тонкопряха, поджидавшая сына, тут же спрятала сына в хлебный ларь, чтобы король прознал про его возвращение, только когда ей того захочется.

Когда стемнело, она сказала Фаустену:

– Мальчик мой, король верит, что ты владеешь искусством изготовления бриллиантов, он, конечно же, попросит тебя не заниматься этим ремеслом нигде, кроме как в его государстве…

Услышав эти слова, стражник, следивший за хижиной, стражник, которого старуха отвлекла, когда заслышала, как её сын шагает к дому, сказав: «Сын придёт вон с той стороны… Пойдите, посмотрите», и отправила его вниз, к деревне, так вот этот стражник, услышав в хижине голоса, сказал старухе своим грубым и низким голосом:

– Вы меня обманули, вы говорите с вашим сыном, король приказал нам схватить его…

– Прошу прощения, господин стражник, – сказала старуха, – это я с моим котом разговариваю…

И она принялась ласкать своего пушистого ангорского кота, за которым она как-то посылала своего сына в Гулистан, описав шёрстку, пятнышки и мяуканье, ведь мяукал он по-особенному, а хвост его мог бы послужить метёлкой, если бы таковая вдруг потерялась.

– Котик, Мурлыка, – продолжила старуха, – король захочет заставить тебя делать бриллианты…

И так, делая вид, что говорит с котом, она объяснила сыну всё, что было надобно.

– Он тебя запрёт… Но коли так, постарайся, чтобы он запер тебя как можно ближе к инфанте, потому что она очень любит красивых котов, ей захочется видеть тебя, но следует принарядиться, чтобы ты чувствовал себя котом достойным и уверенным, милым и чистокровным ангорским котом. И даже если ты не сумеешь сделать бриллианты, она тебя от себя не отпустит…

При этих словах Фаустен, чьё разумение отточилось благодаря путешествиям и встречам с разными людьми, кашлянул, желая дать знать своей матери, что он понял всё, что она желала ему сказать; и тогда стражник, рассудив, что ни старуха, ни кот так не кашляют, ворвался в хижину, забрал Фаустена и препроводил его к Конфетьеру Двадцать Четвёртому столь незамедлительно, что мать только и успела сказать:

– Будь осторожен, сынок.

– Ты сын Тонкопряхи? – спросил король.

– Да, Ваше Величество.

– Меня известили о твоём искусстве… Это правда, что ты умеешь изготовлять бриллианты?

Фаустен отвечал уклончиво, ни да, ни нет, но король подумал:

«Однако он ведёт себя как тот, кто умеет, я именно так себе это представлял…»

А вслух сказал:

– Ты должен сделать мне настоящие бриллианты.

– Ваше Величество, – возразил Фаустен, – для этого нужно столько всего, что боюсь, даже вам не исполнить все мои пожелания…