– Вот, матушка…

– Иди и приведи сюда королевских каменщиков и главного зодчего…

Фаустен отправился за королевским зодчим, и тот пришёл, хоть и очень удивился, узнав, что его зовёт старая пряха, сын которой ходит в обносках. Но этот зодчий был человеком крайне любопытным, а к тому же зодчие больше всего на свете хотят строить, и потому он самолично последовал за Фаустеном, велев своим людям прислать сотню каменщиков к старой Тонкопряхе, живущей на вершине горы, над деревней Кошачий Сток.

Старуха попросила возвести на месте её хижины, в которой ей стало тесновато, дворец, похожий на сарацинскую Альгамбру, с балкончиками, внешними галереями, колоннами, и чтобы всё было из мрамора, крепко и надёжно, потому как ей не по вкусу дешёвая современная архитектура. Она говорила очень непринуждённо, и зодчий почёл своим долгом заметить, что её замысел обойдётся в несколько сотен миллионов…

– Неважно, – отвечала Тонкопряха, – хочу лишь предупредить, что платить буду только бриллиантами. Мой сын знает секрет их изготовления, прошу вас всё нарисовать и подсчитать; и вот примите в знак нашей признательности за то, что вы не станете медлить и затягивать исполнение моего заказа. Думаю, мой дар придаст вам смелости.

С этими словами она приподняла кончиком своего веретёна камень, лежавший перед очагом, достала из-под него довольно красивый бриллиант и отдала зодчему.

Зодчий поспешно воротился в город, переоделся и явился ко двору, где в тот вечер был большой приём. Зодчий, которому король в день окончания строительства королевского дворца даровал титул барона, пользовался правом являться к Его Величеству в разное время дня. В перерыве торжественного представления, когда король взял его под руку и подвёл к оконной нише, чтобы поговорить о строительстве, зодчий рассказал не таясь, что в двух милях от столицы, в деревне Кошачий Сток, живёт молодой человек, умеющий делать бриллианты, и в доказательство слов своих поведал о заказе Тонкопряхи и показал камень, который она дала ему вперёд. Его Величество тут же вызвал королевского ювелира и, как только тот прибыл, заперся с ним в кабинете. Это совещание выглядело так, словно король намерен заказать драгоценности к свадьбе принцессы Помадки, и по этому поводу члены дипломатического корпуса обменялись кисло-сладкими предположениями. Ювелир заверил короля, что бриллиант Тонкопряхи безупречен по своей чистоте и ничем не отличается от тех, что добываются в азиатских копях. Конфетьер немедля велел подать свой высокогорный экипаж и пустился в путь, к великому изумлению королевы и придворных, которые вопреки обыкновению не знали, в чём дело. Король пожелал, чтобы в поездке его сопровождал один только главный зодчий.