Хотел сказать, что плюю на его тошнотные рецепты, но не успел и рта открыть. Гофрированная труба со стеклянным глазом перегородила дорогу, и я, в недоумении, остановился.

Охрана арены рассматривала меня через стоящий на треножнике окуляр. Вращая ручки, они двигали гибкую трубу, а шарнирные ноги пританцовывали, царапая каменный помост. Подёргиваясь, гофрированный хобот сокращался, то ли обнюхивая, то ли пристально разглядывая мои штаны. Фыркнув на брючину, он перешёл к рубахе.

– Магаскоп 86М. Последняя модель, модифицированная, – восторгался архивариус. – Безошибочно находит любые артефакты, как маг-карманник. Пока ещё никому не удалось его обмануть. По крайней мере, – задумавшись, добавил он, – В архиве таких записей нет.

Взглянув на значок виктатлона на руке, стражник махнул:

– Проходи!

Пропустив меня, треножник налетел на Мровкуба, но тоже ничего не нашёл. Показав отпечатавшийся на руке билет, архивариус поклонился и последовал за мной.

Мы встали в проёме ворот, дожидаясь Оливье. Он важничал, выставив руку со значком виктатлона. Магаскоп протянул изогнутую шею, тщательно обнюхивая его сверху вниз. Дойдя до пояса, он механически зажужжал и задёргался. А потом и вовсе запыхтел.

– Чего расшипелся? – забеспокоился хранитель вкуса.

– У вас бездонная сумка? – уточнил стражник.

– Да, и что? Мой кошель, где хочу, там ношу! – возмутился Оливье.

– Носите, где хотите, – бесстрастно ответил стражник. – Только не на арене.

– Я всегда с ней ходил! – закричал хранитель вкуса.

– Правила изменились. Нынче болельщики чаруют где попало. Три матча отменили! То заклинатики глохнут, то у «очарователей» чары не действуют! Любые артефакты и всё, что озарено источником, на арене вне закона. Отдайте, пожалуйста, сумку. После гонок получите в целости и сохранности.

– Чешую тебе от головастика, а не кошель! – гаркнул Оливье. – Где комендант арены?

– Ваше право, – согласился стражник. – Вас отведут.

– Ждите у входа! – сквозь зубы процедил хранитель вкуса, вцепившись в нас глазами. – Скоро вернусь.

Он прошёл за вторым стражником в незаметную дверь в стене, и хлопнул её так, что задрожала арена. Мы сдвинулись с прохода, чтобы не мешать болельщикам.

– Правила одни для всех! – мстительно заметил Евлампий.

– Что ты несешь? – разозлился я. – Какие правила? Как нам разобраться с Оливье?

Повернувшись к голему, я встретился глазами с Мровкубом.