Но им в этот момент вдруг и до чего же безнравственно сдаётся подумать, что всё то, что их дома ждёт, подождёт, а те домашние обстоятельства непреодолимой силы, не столь непреодолимы на самом деле, когда они так от них далеки, а их здесь столько призывно ждёт и просит о помощи.

– Гражданин, как по вас сразу видно, то хороший, – вот так ловко и хитроумно обратившись к мимо проходящему Тёзке, обратит его внимание в свою сторону обстоятельство непреодолимой силы в виде вряд ли могущей самостоятельно мыслить гражданки симпатичной наружности, которая слишком хороша, чтобы полагаться на свой разум, где на неё так недисциплинированно давят все эти её природные рефлексы. И она со своим благоразумием не отвергает то, что ей природой было столько дано, – что ж поделать, такова моя данность, быть природно-обворожительной и сбивчивой с праведного пути людей забывчивых, – и всем этим пользуется как на то разумеет. В общем, она продолжает. – Не могли бы вы на совсем немного забыть о своих проблемах, и забывшись, обратить чуточку вашего драгоценного внимания в мою сторону, – ой, а глаза-то какие у вас интересные, – а то я без человеческого внимания вся начала блекнуть.

Ну а Тёзка, как и всякий человек, не без своих проблем и мыслей о них в голове, и они редко доставляют ему радости. И он только и ищет возможность или повод от них избавиться, или переложить их решение на чужие плечи («На мои, – глубоко вздохнула Клава»). И естественно, как только ему тут даже не дали, а сделали намёк на такой повод, то он тут же ухватился за него. Тем более ему делает это предложение такая(!). При этом у него из головы вылетели советы бывалых людей, не раз ему объяснявших, что не всегда полезно откликаться на просьбы незнакомцев, тем более, если они из себя вот такую красоту представляют. Ещё больше проблем получишь на свою голову. – В общем не прислушался к советам желающих ему только добра людей, и …– тяжко вздохнула Клава и со словами: «Берите», оттолкнула от себя записку.

Иван Павлович без лишних слов убирает записку в карман пиджака, на мгновение задумывается, и спрашивает Клаву. – А может вам на время переехать?

– Нет, не могу. – Уже более спокойно, и даже отчасти твёрдо, говорит Клава. – А вдруг он всё-таки вернётся. А меня дома нет. – Не совсем твёрдо закончила своё предложение Клава, зная, что сейчас говорит.

– Тоже верно. – Соглашается Иван Павлович, затем что-то там про себя сообразив, обстоятельно пододвигается к столу и с этим же настроем обращается к Клаве. – Насчёт тех, кто решил за вами присматривать, я присмотрю. И вам на их счёт не стоит беспокоиться. Что же насчёт нашего дела, то мне нужно осмотреть ваш дом. – А Клава сразу и не сообразила, для чего всё это нужно, и она слишком поспешна в ответе. – Зачем? – спрашивает Клава.