Хотя не будем столь пристрастны к Клаве, на которую в последнее время столько всего сложного и необъяснимого навалилось, а сейчас ей очень страшно, хоть она и оказалась у себя дома, который на неё сейчас смотрит не прежней приветливостью домашней обстановки и комфортом, а он поглядывает из каждого мало освещённого угла чужими глазами, и так и ждёт, когда она оступится, даже несмотря на то, что она здесь всё знает. Правда, она уже это своё знание не будет категорично отстаивать, интуитивно чувствуя, что в доме произошли пока для неё незримые изменения. А вот какие, то это она сейчас, вот таким интересным способом (с помощью подсказчика со стороны) и пытается выяснить.

Ну а то, что в доме кто-то побывал, то это не плод её воспалённого страхом сознания, а для этого есть и буквальные основания – Иван Павлович ведь обещался к ней заглянуть через окно в ванной. Так что вполне вероятно, что он уже заглянул, и ещё не ушёл. Вот она и рассчитывает, что на её вопрос откликнется именно он, а не кто-то ещё другой. А вероятность того, что ей в ответ будет отклик кого-то другого, – ожидаемо крайне неприятного и пугающего Клаву до нервной тряски в теле человека, – не только не меньшая, а даже большая, чем обнаружить в доме Ивана Павловича. Который хоть и обещал ей злым и ледяным голосом (а это что-то, да значит; как минимум, Иван Павлович самоуверенно на себя смотрит), что присмотрит за теми невыносимыми людьми, кто решил не давать ей покоя, но кто знает этих людей. И не окажутся они более самоуверенными и проворными людьми по сравнению с Иваном Павловичем.

И только он соберётся за этими людьми присмотреть (что это на самом деле означает, Клаве доподлинно неизвестно), как они, раз, и опередили его в этом деле, хорошенько приложив биту к его голове. После чего Ивану Павловичу и нет никакого дела до окна на втором этаже Клавиного дома, через который он собирался незаметно для этих, как оказывается, дальновидных и предусмотрительных парней-костоломов, пробраться в дом. И теперь какой ему интерес о Клаве думать, ему бы сейчас о себе подумать, что тоже уже запоздалое решение – нечем, весь мозг вытек.

И Клава, что-то подобное предполагая и, подозревая за этими людьми, – а встреченный ею в автобусе жуткого вида тип, а затем те двое в кафе, чем не подтверждение самых страшных её опасений и догадок насчёт тёмной сущности тех людей, кто так взял в осаду её дом и теперь не даёт ей и шага вступить без своего присмотра, а позволь она оступиться и не в ту сторону свернуть, – в сторону правоохранительных органов, – то они ни перед чем не остановятся, чтобы убедить её в ошибочности своих действий, – палец Тёзки отдельно от него ей пришлют, – стараясь не дышать и быть невидимо потише, на ватных ногах шла к дому. Где у неё была ещё мизерная надежда на свет в окне дома, указывающей ей на её не одинокость в этом мире, в противостоянии со всей этой тёмной силой, которая затаилась в чаще лесополосы и со зверином оскалом мрачной чащи ведёт за ней наблюдение.