– Я надеюсь, ты ее простишь, – говорит она. – У нее дрянное нутро, я так и не смогла понять, что тому виной… Я растила ее в любви, ведь она была моей единственной дочерью… Единственным ребенком. До нее у меня был сын, но он умер, едва ему исполнилось десять лет.

– Простите, я не знала. Отчего он умер?

– Тама! – восклицает Изри и строго на нее смотрит.

– Простите, – шепчу я.

– Ничего, Тама, – успокаивает Васила. – Его убил какой-то сумасшедший псих. Этого человека так и не нашли…

Наступает долгое молчание. Я жалею, что задала свой вопрос, но мне важно все, что касается Изри…

– Полиция поискала-поискала, да все безрезультатно, – продолжала Васила. – Когда его не стало, Межде было семь. И тогда она начала себя плохо вести. А когда встретила Даркави, и того хуже… Но мы с Хашимом тоже в этом виноваты…

Я вижу, что Изри все больше нервничает. У него начинают трястись руки, а это плохой знак.

– Даркави был сыном одного из двоюродных братьев Хашима, что остались на родине, – говорит Васила. – И наши семьи представили их друг другу и устроили этот брак. Нет-нет, Межда была согласна! Мы их не принуждали, но…

Изри резко встает из-за стола, хватает пачку сигарет и уходит из комнаты.

– Не волнуйся, – шепчет Васила. – Он не переносит, когда об отце разговор заводят. Тот так плохо с ним обращался…

– А где он сейчас?

– Исчез, когда Изри было пятнадцать. Ни слуху ни духу, и надеюсь, мы его больше никогда не увидим!

Изри возвращается и, ни слова не говоря, садится за стол.

– Холодно на улице? – спрашивает Васила.

– Прохладно…

Позже мы просто болтаем, и обстановка разряжается. У Василы взгляд молодой, с хитрецой, она невероятно энергична для своих лет. Мне нравятся ее спокойный голос, мягкие движения. Она рассказывает о муже, и я замечаю, как блестят у Изри глаза. Я никогда не видела, чтобы он плакал, только когда ему снятся кошмары, и я уверена, что сегодня вечером он тоже не расплачется. Не при нас.

Я узнаю, каким был Хашим, что он был сильным, храбрым, работящим.

Честным человеком.

Потом Васила берет меня за правую руку и разглядывает ужасные шрамы. Она спрашивает, страдаю ли я от того, что со мной произошло.