— Что такое? — спросила она испуганно.

— Мистер Гласс! — Виктор поглядел на Зеркало, который в эти мгновения зачем-то полировал рукавом пустоту внутри рамы.

— Что еще такое? — проворчал Лукинг Гласс. — Неужели нельзя потратить оставшиеся крохи времени, не знаю, на объятия? Зачем тратить его на пустую болтовню?

Виктор не придал значения этому показному недружелюбию.

— Вы сказали так: «Все выходы превратились в щели». Что вы имели в виду?

— Что нам отсюда не выбраться — разве не ясно?

— Простите мое занудство, но я хотел бы уточнить кое-что. Щель подразумевает проход. Маленький, с игольное ушко, быть может, но все же проход. Бесконечный Коридор в моей спальне в Крик-Холле не может послужить выходом так же, как до этого стал входом?

Зеркало издал тяжелейший вздох из всех, на какие только, должно быть, был способен.

— Может, но, если учесть, что это лабиринт, в котором у вас нет проводника, и вход в него располагается к тому же на другом конце Черного города, вам ни за что не успеть добраться туда и преодолеть его до того, как мистер Эвер Ив появится здесь.

— Согласен. Но меня интересуют другие варианты…

— Ах вот оно что, — раздраженно проговорил мистер Гласс. — То есть вы не верите мне на слово, когда я говорю, что отсюда нет выходов? Вам напомнить, что меня называют Зеркалом? Напомнить, где именно мы с вами находимся?

— Постойте, мистер Гласс, — примирительно сказал Виктор. — Но вы ведь только что признали, что выходы (по крайней мере, один) точно есть — просто они не подходят по каким-то причинам.

— И вы полагаете, что я что-то упустил? — скептически заметил Зеркало.

— Я на это надеюсь.

— Что ж, ладно. — Он развернулся и застыл, уперев руки в бока. — Ваша взяла. Давайте обсудим это. У нас ведь так много времени. Начинайте…

Виктор взволнованно шагнул к нему навстречу.

— Выходы все же есть, — подытожил он. — Правда, нам они не подходят. Но все ли? И так уж не подходят ли? Что насчет Кровавой Мэри?

— Мэри? — удивленно переспросил Зеркало, и в тот же миг на его лице проявился второй глаз. Это было чертовски странно: два человеческих глаза, моргающих и щурящихся, на гладкой стеклянной маске.

— Да, я видел, как она смогла пробиться отсюда наружу. Вы так можете?

— Мог бы, живи я здесь столько же, сколько и она. Я не представляю, как она это сделала, — должно быть, дверью незадолго до этого пользовались, отправив кого-то в зазеркалье, и та еще не успела «остыть».