Пугала вплотную подобрались к Кларе, и ведьме пришлось схватиться с ними без колдовства — она отбивалась отломанной у одного из уже убитых страшилищ деревянной рукой, но скалящихся врагов было слишком много. Они не обращали внимания на собственные травмы: некоторые пытались ползти к ведьме, лишившись ног, тянули к ней свои скрипучие пальцы. Окончательно их остановить могло лишь затухание свечей в головах-тыквах, но проклятые огоньки никак не хотели гаснуть…

Одно из пугал в какой-то момент задело локтем подсвечник, и тот упал на пол. Хорошо, что он был пуст — предусмотрительные Петровски еще в самом начале схватки при помощи колдовства подняли все свечи в воздух, отправив их под своды подземной гостиной.

Некоторые пугала, как пауки, поползли по портьерам, одно перескочило на черный гроб. Кто-то из деревянных солдат поджег собственным глазом драпировку, и пламя охватило ее, как сухую газету. Потушить портьеру было некому — каждому из обороняющихся и без того хватало дел. Меж тем ползущий из двери дым клубился под потолком и с каждой секундой его становилось все больше…

Клара балансировала на грани обморока…

«Это все кошмар, — думала она. — Такой ужас просто не может твориться наяву. Я сплю… Был очень долгий и тяжелый день. Наверное, это последний день перед каникулами — ведь именно в этот день все начало катиться под откос. Я так устала — просто прилегла на кровать и не заметила, как уснула. Вот бы сейчас взять и проснуться в моей маленькой каморке над кондитерской лавкой… Вот бы все это просто оказалось сном и…»

И тут словно молния пронзила ее насквозь — она вдруг кое-что поняла. Надежда забрезжила в голове ведьмы, как пока еще тусклая, но все же уже живая и теплая искра.

— Я знаю, что делать! — воскликнула Клара, но ее слова потонули в треске, топоте, скрежете деревянных суставов и звуках ударов, раздающихся в подземной гостиной.

Казалось, ведьму услышал лишь мистер Эвер Ив, поскольку он тут же начал морщиться, как будто прямо из-под его носа утаскивали любимое блюдо, а вместо него стали подсовывать какую-то отвратительную дурнопахнущую жижу.

— Послушайте меня! — закричала Клара, из последних сил отбиваясь от наседающих на нее тыквоголовых. — Виктор!

Но племянник, хоть и стоял всего в нескольких шагах от нее, ничего не слышал. Едва расправившись с одним пугалом и приготовившись встретить ударом револьверной рукояти следующее, он заметил поблизости еще одно. И содрогнулся. Нет, Виктор не испугался очередного врага, — по сути, они все были почти одинаковыми, отличаясь лишь размерами («коротышка», «средний брат» и «переросток»), количеством конечностей да вооружением: у кого-то были заточенные крюки, у кого-то — ножи, у других — просто длинные деревянные когти. Нет, он не боялся. Он был в ярости. Проклятое пугало, шагнув к нему, наступило на бездыханное тело его сестры, как на какую-то ничтожную половую тряпку…