Вскоре появилась медсестра. Услышав шаги в коридоре медблока, Андрей ожидал увидеть в своей палате ту же приветливую молодую медсестру. Однако вместо нее появилась женщина постарше, потолще и совершенно недружелюбная. Она молча зашла в комнату, проверила данные с компьютера, поменяла физраствор и сделала несколько пометок в карте пациента. Затем также безмолвно удалилась. Мужчина почувствовал тяжкую усталость, закрыл глаза и уснул.

Просыпаться он стал под звуки чьих-то голосов.

— …когда он проснется, мы не знаем. Вам бы, конечно, не стоило здесь находиться.

— Я понимаю, но и вы меня поймите. Такая служба, что не могу прийти, когда вы позволите. А навестить его надо.

— Да-да, мне все это известно, но…

— Я ведь могу прийти в противогазе, если надо. Думаю, это окажет на вас больше воздействия, чем просьбы и уговоры.

— Ладно, вы можете подождать здесь.

— Благодарю вас, доктор.

— Не стоит. Лучше подумайте о том, что будете говорить, когда он очнется. Его организм крайне ослаблен.

— Я уже подумал.

— Вам очень повезло. Пациент приходит в себя. Вы меня слышите? Андрей Викторович? Слышите? Да, реакция есть, значит приходит в себя. Вам надо будет подождать в коридоре. Мы проведем все необходимые действия и потом позовем вас по мере готовности.

В палату вскоре пришла медсестра и вместе с лечащим врачом они нависли над Андреем, манипулируя с медицинским оборудованием. Сознание стало быстро к нему возвращаться, очертания приобрели четкость, усталость отступала. Однако вместе с этим возвращались память и осознание того, где он находился. Когда медперсонал покинул палату, в нее вошел мужчина. Андрею было настолько безразлично, что даже не посмотрел на него. Узнал человека он по голосу.

— Здравствуй, Андрей, — радостно поздоровался командир его отряда. — Как у тебя дела? На поправку идешь?

Ответа не последовало. Пациент лишь слабо кивнул и продолжил смотреть на потолок.

— Мне сказали, что ты еще слаб. Может, даже говорить не сможешь. Но навестить тебя стоило. Ты же настоящий герой. Обеспечил отход остаткам отряда! Пока ты бился наверху, нам удалось отойти до безопасного блока и дождаться подкрепления. А что было там — не вообразить! Самый мощный веерный самосбор, о котором я слышал. Когда мы пришли, там была вторая волна и еще третью застали. Потом еще две накрыло! Представляешь, пять волн! Придется пособия ликвидаторов менять.

Все еще глядя в потолок, Андрей слушал болтовню командира и удивлялся его чрезвычайной разговорчивости.

— С четырех застав отряды выслали. Даже говорят отдыхающие смены привлекали — такой был дефицит людей. Зашли в блоки с семи направлений, а там очередная волна. Отошли, забетонировали выходы, подождали, снова зашли. Я слышал, что даже с верха хотели прислать усиленные штурмовые отряды. Но оставили, потому что на двухсот пятидесятом чернобожники дали о себе знать. В общем, чистили те блоки целых семь часов. Из нашего отряда шесть полегло, еще четверо ранены. Включая тебя. Меня вон тоже посекло, — он показал перебинтованную руку, — но мне отлеживаться нельзя. Поэтому сейчас в казарме жду пополнения. Или переформирования отряда, как получится. Ты как сам, готов вернуться в строй? Кстати твою храбрость отметили! Тебя премировали одним оплачиваемым циклом отдыха! Отлежишься! — с радостью вещал командир. — И еще тебе персонально прислали два килограмма настоящего мяса! Два килограмма!