— Наталья Георгиевна, вы недоговариваете, — с улыбкой произнес Звездин.

— Почему? — искренне удивилась она. — Я что-то забыла?

— Конечно. Ведь ваша теория в том числе касается и конца этого мира.

— Ну она опять же голословная, — ученая вновь посмотрела под ноги.

— И все же? — мотивировал ее партократ. — Андрею Викторовичу будет полезно это знать.

— Как один из вариантов развития нового этапа самосборов я предположила тотальное залитие или увеличение объема черной слизи, которую станет тяжело перерабатывать. Понимаете, люди ведь тоже являются продуктами фрактальной сущности.

— Как это? — остановил ее Андрей. — Ведь люди… Они же пришли из того мира. Разве нет?

— Это правда, но относительно ограниченное количество. Сейчас только по приблизительным подсчетам в гигахруще может обитать до двадцати миллиардов людей. Это самые скромные подсчеты. И абсолютное большинство — это продукты фрактального воспроизводства.

— Но ведь это в других секторах? Почему черная слизь должна залить наше общежитие. Ведь наш сектор — нулевой, — сказал Андрей и вдруг почувствовал едкие сомнения.

— Так ведь у нас тоже полно людей, которые появились в результате первичных трансформаций зарождающегося мира. Или тех, которые мы воспроизвели в ФУПах.

Андрей открыл рот от удивления и стал переводить взгляд с выступающей на партократа.

— Вы копируете людей? Зачем?

— Чему здесь собственно удивляться, Андрей Викторович? — растянувшись в улыбке, спросил Звездин. — Конечно, мы их копируем. У нас в иные сутки бывает до сотни погибших в результате самосбора или по другой причине. Если б мы не стали использовать ФУПы для воспроизводства населения, то наше общежитие к данному моменту уже стояло бы на грани вымирания. Примеры других секторов тому подтверждение.

— Так вы поэтому мешаете людям… — Андрей остановился, думая, как продолжить. — Переезжать. И менять работу.

— Да, конечно. Хотя не только. Тут несколько факторов.

— Мне не стоило об этом говорить, да? — виновато спросила Наталья Георгиевна.

— Нет-нет, что вы! — Звездин успокаивающе помахал рукой. — Андрей Викторович должен знать все, что знаем мы, — он подмигнул гостю НИИ.

В голове вдруг закружились мысли — сначала одна, затем целый ворох — и Андрей почувствовал, как быстро теряет спокойствие. У него даже закружилась голова.

— Так это значит… Получается, что в другом секторе есть мой сын? Значит, их там много?

Он посмотрел на выступающую, но та перевела взгляд на Звездина, не понимая, о чем идет речь.