— Пенобетон! — заорал Георгий. — Бросай гранату!

Один из бойцов отпустил автомат на ремень, достал из подсумка снаряд и захрипел от того, что в грудь ему вонзились сразу несколько острых конечностей кинувшейся из черноты твари. Снова хаос беспорядочного боя. Андрей чувствовал, как его сознание темнеет. Он сорвал себя противогаз и закрыл глаза, вдыхая едкий воздух, пропитанный самосбором.

— Нестеров! Кидай гранату! Нестеров, сука!

— Будет сдела… — голос оборвался.

— Петренко! Ты здесь?! Петренко!

— Его там убило!..

— Есть пена?!

Сквозь затихающую стрельбу послышалось бульканье.

— Сука! — выругался Георгий. — Какого черта ты разлегся?! Вставай! Бегом туда!

Он через силу поднял на ноги шатающегося Андрея и толкнул его вглубь коридора, пока остатки быстро мельчающего отряда сдерживали натиск. На заплетающихся ногах одуревший Андрей прошел несколько метров, уронил автомат, оперся на стену и попытался идти, рукой держась за бетон. Другой он крепко сжимал портфель. Смолк еще один ствол. Упало чье-то тело. Самосбор хищно ревел, пробуя на вкус новую жертву. Ноги отказывались идти. Андрей упал на пол и из последних сил повернулся к проходу. Осталось трое ликвидаторов. Чернота сгущалась. Уже двое. В свете последних фонарей виднелись немыслимые силуэты, порожденные самосбором. Вот уже остался один Георгий готовый стоять один против целого гигахруща. Его разрубило пополам. И тьма кинулась за последним выжившим. Андрей опустил веки.

Безумная какофония внезапно прекратилась и одновременно в лицо ударил яркий свет будто от заводского прожектора. Андрей закрылся рукой и стал медленно открывать глаза, чувствуя боль от резкого света. Весь коридор был залит теплым желтым светом. Сердце волнительно билось в груди. Он попытался проморгаться и медленно убрал руку от лица. Прямо перед ним стоял его сын.

— Здравствуй, — спокойно поздоровался он.

— Здравствуй, Коля, — слабым голосом ответил отец, тяжело дыша. — Я что, теперь тоже в вашем мире?

— Нет, ты все еще в гигахруще.

— Ты пришел меня спасти?

— Я пришел повидать тебя. Потому что обещал.

Лежа на полу, Андрей смотрел на светящийся силуэт сына. Он мог разобрать только общие черты его лица.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил отец, не зная, что еще можно было сказать.

— Хорошо. Я всегда хорошо здесь себя чувствую.

— Мне рассказывали про твой мир. Мне сказали, что если жить хорошо, то попадешь туда, где ты сейчас.