С тех пор, как мы здесь, на этих жемчужных берегах, омываемых бирюзой и алмазами, он ни разу не оглянулся назад. Да, он кроме меня и своей сигары больше ничего не замечает. Он похудел, стал суше, венознее и помолодел будто. Будто купается каждый день не в карибских водах, а в молоке и крови.

Он входит неожиданно. Он так часто делает. Усыпит шёпотом, рифмованными пошлостями, а потом вышибает воздух из лёгких первым толчком. И опять:

- Не сжимай. Расслабься! Рано!

И я терплю, считая про себя Миссисипи, хнычу ему в плечо, скребу зубами соленую кожу и умоляю себя не сорваться.

Он не даёт пошевелиться. Вжался, воткнулся, натянул меня изнутри до боли и замер с моими волосами в клешне. А я с ума схожу, сдерживаю спазм, выпуская его немым воплем.

Выходит резко и так же возвращается. Я только на третьем таком заходе понимаю, что происходит, но осознать и насладиться, как обычно не успеваю. Он замирает снова. Стонет, шепчет что-то в шею, открывается, переворачивает меня, как тряпочную, обжигая бедра шлёпками. Крутит меня вокруг своей оси и я послушно принимаю нужную его телу форму. Плавлюсь в его руках.

Он даёт мне пробовать себя, самые лучшие, самые вкусные части. Потому что ему для меня ничего не жалко. Он стонет. Страшный бармалей стонет и закатывает глаза! И это так будоражит кровь…

- Не шевелись, прошу! - шипит он, как раскалённый.

Да как я могу? Под ним?

Он любит, когда я немного задыхаюсь под его тяжестью. Знает, что мне это тоже нравится и усиливает давление, вминает меня в простыни.

Он рвётся в меня глубже. Пальцы правой руки мне в рот. Пальцы левой нежно размазывают мою влагу вокруг того места, в которое я уже готова его пустить, хоть и боюсь. Но именно эта ласка уносит сознание в открытый космос. Поглаживания сливаются с агрессивными глубокими толчками и всё… я полетела.

Он шепчет какой-то бред. Говорит, что я теперь его девочка. Будто забыл, что уже вчера это говорил. И позавчера. И неделю назад.

Но внизу всё опять сжимается, поднимается, обрушивается и накатывается нежным тёплым приливом.

Говорит, что ему не хватило моих губ. Что за мной долг. И я уже знаю, что сегодня у меня на десерт.

Мягко целует в губы. Отпускает.

Я, наконец, могу свести ноги…

И подышать…

Я не сошла с ума. Он рядом. Живой. Мой.

Я пишу эту книгу о тебе, мой Граф. Моя любовь. Моя опора. Моя страсть. С твоих слов, нашёптанных мне перед прохладными рассветами после наших жарких ночей. Красным по белому. Пером, летящим над пространством и временем, туда где нет дорог…»