Вертолет теперь был слышен так громко и отчетливо, что можно было легко отличить дребезжание лопастей ротора от звука самого двигателя.

– Да, сказала. Этот ублюдок объявил меня в розыск за убийство Хеска, – повторила она, пытаясь разглядеть на мониторах, где именно сел вертолет. Но она не видела его ни сзади, ни спереди, ни в одну из двух боковых камер.

– Тебя так плохо слышно. Попробуй говорить в гарнитуру.

– Я так и делаю! Но здесь вокруг летает вертолет!

– Да, его я тоже слышу. Возможно, они продолжают обыскивать дно.

– Нет, они уже установили преступника, и это я!

– Серьезно?

– Да, этот сукин сын только что сидел в прямом эфире и показывал фотографии с парковки, где видно, как я бью Хеска и тащу его к машине. Они даже обнародовали регистрационный номер на…

– О’кей, я спускаюсь. Собирай вещи и поехали.

Дуня встала, чтобы направиться к задним дверям, когда фургон задрожал от сильного стука. Она повернулась обратно к мониторам, но по-прежнему не увидела никого снаружи.

Осознание пришло только тогда, когда раздался еще один удар, и на металлической крыше у нее над головой появились вмятины.

– Они уже здесь. – Устремив глаза в потолок, она попятилась назад, к водительскому сиденью. – У меня нет времени ждать. Увидимся на месте встречи. – Она села за руль и вставила ключ в замок зажигания, в то время за треском лопастей можно было различить отдаленные сирены.

Но она успела лишь повернуть ключ зажигания, когда мужчина в темной одежде из оперативной группы соскользнул с крыши по лобовому стеклу и приземлился на землю около водительской двери.

Несколько ударов прикладом автомата спустя он разбил боковое стекло и открыл дверь.

Дуня быстро, как только могла, пробралась к задним дверям, которые с громким стуком открыл еще один человек в темной одежде в бронежилете и каске. Тогда она попыталась отступить, чтобы выбраться через боковую дверь, но сильные руки уже схватили ее за лодыжки, вытащили из машины на землю, где ее перевернули на живот и зафиксировали руки за спиной.