– Да, алло? – сказал он через некоторое время. – Есть кто-нибудь дома?

– Мортен, это ты? – раздался голос, напоминающий голос Слейзнера. – Хейнесен, я знаю, что это ты. – Но язык заплетался, как у пьяного.

– Да, это я, – ответил он по-датски в меру своих возможностей – Впустишь меня?

– И зачем мне это делать? – было слышно, как он пьет. – Ты меня за дурака принимаешь? Думаешь, я не понял, что ты охотишься за мной? Все время, что мы знакомы, и теперь у тебя наконец-то появился шанс, – он снова начал пить большими глотками. – Но знаешь что? Как я уже говорил, ты опоздал. Здесь ловить нечего. Другие оказались проворнее. Гораздо проворнее. И я уже во всем признался. – Он вздохнул, почти дуя в трубку. – Так что нет, открывать я не собираюсь. Ни за что! Я больше никогда не открою дверь. Никогда. Никому, понимаешь? Теперь все кончено. Совсем. Так что иди домой. Просто проваливай.

Он мало что понял. Только то, что Слейзнер был дома и, очевидно, отказывался открывать и впускать его. Еще что-то о том, что кто-то другой его опередил. Но это не имело значения. Важно было то, что он в квартире.

Ему понадобилось всего нескольких попыток с отмычкой, чтобы запорные цилиндры оказались на одной линии, после чего он смог повернуть ручку и войти. Затем он сложил входной коврик пополам и просунул его под дверь, прежде чем пройти дальше внутрь.

В параллельной реальности он бы остановился и с широко раскрытыми глазами огляделся на завораживающей лестнице, от которой возникало ощущение, что шагаешь прямо в невыпущенный фильм Стэнли Кубрика. Но в этой реальности его мысли были заняты расположением кнопок на домофоне, и расположение кнопки Слейзнера подсказывало, что он живет на последнем этаже.

Не успел он пройти и половины пути до лифта, как тот ожил и начал спускаться. Возможно, кто-то только что вернулся домой после поздней ночной смены и вызвал лифт вниз, но чтобы избежать риска с кем-нибудь столкнуться, он зашел на лестницу, ведущую наверх, на нижнюю галерею. Там он ждал, чтобы убедиться, что вниз едет не Слейзнер.