Светлый фон

Можно предположить, что сказки неандертальцев работали аналогичным образом, и если всевозможные легенды передавались из уст в уста, то это было в своем роде путешествием во времени — так группа посредством памяти стариков могла «узнавать» о том, что имело место сотни лет назад. Иногда истории могли быть на удивление древними. Наиболее веское подтверждение тому есть в культурах некоторых коренных народов Австралии, где веками копили знания о едва заметных изменениях яркости звезд и хранили память о случившемся четыре тысячелетия назад падении метеорита. Удивительнее всего, что на побережье этого материка уже 10 000 лет помнят о том, что в конце последнего ледникового периода поднялся уровень океана. Возможно, и неандертальцы «помнили», как с изменением климата на протяжении тысячелетий менялся мир их предков, а по созвездиям «читали» сказки, неизвестные никому из ныне живущих людей.

Эмоциональная жизнь неандертальцев, которые вместе жили, работали, ели и спали, была насыщенной и основывалась на сотрудничестве. Коллективная охота находила отражение в распределении мяса и организации мест обитания. При рождении они попадали в заботливые руки и вырастали сложными социальными существами, которыми, как и нами, движут страсти — праведные и разрушительные. И подобно тому, как становится громче многократно усиленный звук, сотрудничество в неандертальских группах вполне могло становиться теснее благодаря семейным преданиям и связи поколений.

Возможно, что в мире, не загрязненном электрическим светом, вокруг костров звучали тихие песни о ночном небосводе и регулярно изменяющей свой облик луне. Безусловно, само место их обитания и его тесная связь с переживаниями и воспоминаниями о событиях, животных и об отношениях с сородичами занимали центральное место в их мировосприятии. Когда история и род соединяются на земле, то практика обращения с телами мертвых становится одним из самых эффективных способов наделить место особой для всего общества силой.

Глава 13. Такая разная смерть

Глава 13. Такая разная смерть

На дне морском — забвение. В лучах прожекторов катятся за судном барашки волн. Мотор смолкает; пункт назначения достигнут. Последний раз читают постановление суда, снизу выныривает безымянный клерк, держа что-то в руках. В электрическом свете поблескивает тяжелый крутобокий сосуд, и море ждет, как черная утроба под спрятанной за облаком луной. Отсчет секунд до назначенного часа. Громкий всплеск, урна падает из рук и быстро исчезает. Жемчужин в этой раковине не будет, все содержимое сожжено и измельчено. Команда в тревожном ожидании конца проводит пятнадцать минут: растворяется соляная чаша смерти, пепельная костная мука рассеивается, тает, пропадает. Свершилось: все уничтожено. Взревел мотор, спеша вернуться в страну живых, и вскоре от останков не остается ни следа, лишь маслянистое пятно едва блестит на волнах; вскоре исчезает и оно.