– Снимок?

– Фотографию.

Томас посмотрел на дочь так, будто та была говорящим дельфином, и Амина помахала фотографией.

– А, в смысле фотографию…

– Точно.

– Давай посмотрим, – произнес отец, найдя в себе силы изобразить заинтересованность.

Так просто? На это она не рассчитывала. Надо было предупредить его, как-то подготовить. Амина взглянула на отца. Штаны болтались на нем, борода и копна волос растрепались. От него дурно пахло. А вдруг он испугается? Ему станет плохо с сердцем? Амина представила, как они с Камалой будут медленно стареть, оставшись в этом доме вдвоем, и постепенно весь двор зарастет бурьяном. Она положила руку Томасу на плечо, и он слегка пошатнулся.

– Дело в том, что я сделала этот снимок довольно давно, примерно в то время, когда умерла Аммачи, – произнесла Амина и сделала паузу.

Томас не сразу понял, что она ждет от него какой-то реакции, но через секунду спохватился:

– Хорошо…

– Ну так вот. Это было важное для меня фото, а потом я о нем забыла, а сегодня вспомнила, только что.

– Ага.

– Папа, на самом деле фотографий было две, понимаешь? То есть я использовала два негатива. Может быть, я даже не смогу еще раз это напечатать. Видишь, что получилось! – закончила Амина и протянула ему снимок.

Томас перевернул фотографию и посмотрел на себя шесть месяцев назад. Вокруг него были разбросаны газеты, в углу веранды горела белая лампочка. Отец окинул взглядом фото, его внимание привлекла светотень.

– Что это?

– Это ты. – Амина показала на сидящую в кресле фигуру. – Вот, видишь?

Томас вцепился пальцами себе в бороду, помолчал, а потом поднял глаза на Амину:

– Хорошая работа. Очень красиво.

– Ты ее видишь?

– Кого?