– Аммачи! – Она ткнула в изображение. – За креслом, – добавила она, и Томас растерянно уставился на нее. – Да вот же, – снова показала пальцем Амина, – на фото!

Но отец смотрел не на фотографию, а на ее лицо.

Смотрел с любопытством и отвращением, как будто увидел в ду́ше мокрицу.

– Я знаю! – с бешено колотящимся сердцем затараторила Амина. – Я знаю, что это очень странно, но, понимаешь, может быть, она знала, что ты грустишь, и просто пришла, чтобы…

Фотография выпала у Томаса из рук. Его била крупная дрожь. Амина застыла в ужасе, вдруг осознав, какой отец большой и как легко он сможет сбить ее с ног. Он бросился к ней и прижал ее голову к своей груди так крепко, что сделал больно ушам, а Амина слышала только гулкое биение его сердца о ребра, напоминавшее звук волн, разбивающихся о причал. К ее ужасу, отец разрыдался. Он пытался что-то сказать ей, но она не разобрала.

– Что? Что ты сказал? – сдавленно повторяла она, оторвав лицо от его груди и сделав глоток воздуха.

– П-п-прости меня.

– Что?!

– Прости меня, Амина, – бормотал отец, отстранив ее от себя и крепко держа за плечи, по щекам его струились слезы. – Этого… этого не должно было произойти. Я должен был догадаться. Мне следовало быть здесь, я знаю.

– О чем ты? – испуганно спросила она. – Почему ты так говоришь?

– Ты имеешь право злиться на меня. Я не жду, что ты простишь меня прямо сейчас. Пра… правда, не жду.

Томас попытался взять себя в руки, но вместо этого снова захлебнулся рыданиями.

– И вовсе я на тебя не злюсь! – крикнула Амина и тоже расплакалась, оттолкнув отца. – Я просто хотела показать тебе фото, думала, что ты… думала, тебе будет приятно…

– Ты имеешь право ненавидеть меня, я понимаю, что это, наверное…

– Нет, подожди! Перестань! – Амина опустилась на колени, подняла фотографию и сунула ему под нос. – Вот, смотри! – сказала она, показывая на сари бабушки. – Вот ее тело! Вот ее голова! Видишь?!

Томас закрыл глаза, его лицо исказилось. Потом сделал глубокий вдох и выдох, от которого за версту несло перегаром, и произнес:

– Там ничего нет, Амина.

– Но ты даже не посмотрел!

– А зачем? Там ничего нет!

– Но мои одноклассники видели ее! Все видели, и даже моя учительница сказала…