— Ну и темное же утро выдалось, тьма кромешная! — Голос Норы срывался от предвкушения.

— Это утро — последнее. Последнее утро всего темней.

— Кабы месяц не выглянул, заплутали бы мы.

— Но дошли же. Что, Мэри, боялась, что дорогу не найдешь?

Девочка молчала. Только передник белел в темноте. Нэнс хотела положить руку ей на плечо, но девочка отпрянула.

— Ну-ну… Бояться нечего. Я буду вам защитой, и скоро все кончится.

Мэри шмыгнула носом, и подменыш опять испустил вопль, напугав всех троих.

Нэнс потянулась к ребенку:

— Знает, что скоро воротится, откуда пришел. Дай-ка мне его, Мэри. Я его к воде понесу.

— Вам тяжело будет.

— Я сильная.

— Я хочу его нести. Оставьте его мне.

Нэнс увидела, как Нора ударила девочку по руке.

— Отдай Нэнс! — Тут вдова повернулась к Нэнс: — Сказала б ты пару слов девчонке-то. Всю ночь напролет хныкала и дурью маялась.

— Мэри, отдай мне подменыша.

— Он знает, — прошептала девочка, нехотя передавая ребенка.

— Что «знает»?

— Знает, куда мы идем, — печально ответила она. — Как только он увидел, что мы к вашему дому путь держим, он крик поднял.

— Еще бы, неохота подменышу обратно под землю отправляться. Здесь ты с него пылинки сдуваешь. Однако приспело время его на внука вдовы поменять.

— А с ним что будет?