Сжав губы, Нора молчала.

Священник побелел от гнева:

— Господи Боже… Она в своем уме?

— Ее горем оглушило… — пробормотала Пег… — Не в себе она.

Отец Хили приложил ладонь к губам.

— А сейчас слушай меня: я послал человека в участок. Вернется он с полицейским. Поняла? Вдова Лихи, ты слушаешь? Сейчас придут люди, которым тебе надо будет все рассказать. Под присягой! Слышишь? Вдова Лихи!

Взгляд его упал на бутылку с потинем на коленях у Норы.

— Только не надо говорить мне, что пьяная она! Хватит! — Священник кивнул на Пег, которая как раз разжимала в это время пальцы Норы, стиснувшие бутылку.

— Я…

Священник наклонился к Норе:

— Что такое? Что ты хочешь сказать?

— Я… Я не хочу отсюда уходить.

— Они пришлют констебля для допроса и, вполне вероятно, увезут тебя.

— Я не поеду… Не могу я уезжать!

— Это ненадолго, Нора, — принялась уговаривать ее Пег. — За коровой я присмотрю. И за курами тоже…

Нора мотнула головой:

— Нет. Мне надо тут быть. Может, Михял появится. Сегодня не вернулся, так, может, завтра возвратят его… Надо тут его дожидаться!

— Если твоя маленькая прислуга утверждает, что он мертв, — раздраженно повысил голос отец Хили, — то он не вернется! Известно тебе, где находится твой внук? Где тело?

— Михял у добрых соседей, но теперь он вернется. Теперь его возвратят. Так Нэнс сказала.