– И зачем я притащила весь этот снег? – сказала она. – Ведь это все от него, так, Папа? – Она сцепила руки, словно для молитвы. – Зачем мне понадобилось лепить этого снеговика?
Но Папа, к его несгибаемой чести, остался тверд.
– Лизель, – сказал он, – так было надо.
Часами она сидела с Максом, пока тот дрожал, не просыпаясь.
– Не умирай, – шептала она. – Макс, пожалуйста, не умирай.
Он был вторым снеговиком, который таял у нее на глазах, только этот был другой. Парадокс.
Чем холоднее он становился, тем сильнее таял.
ТРИНАДЦАТЬ ПОДАРКОВ
ТРИНАДЦАТЬ ПОДАРКОВ
Это было как Максов приезд, снова.
Перья снова превратились в хворост. Гладкое лицо стало грубым. И признаки, которые высматривала Лизель, были на месте. Макс был жив.
В первые несколько дней она садилась и говорила с ним. В свой день рождения она рассказывала ему, что на кухне его дожидается огромный торт, если только он очнется.
Он не очнулся.
Торта не было.
*** ФРАГМЕНТ ПОЗДНЕЙ НОЧИ ***Много позже я понял, что в те дния и вправду побывал на Химмель-штрассе, 33.Должно быть, в один из тех редких моментов,когда девочки с ним рядом не было,потому что я видел только мужчину в кровати.Я встал на колени. Приготовился сунутьруки сквозь одеяла. И тут он воспрянул– с непостижимой силой оттолкнул мою тяжесть.Я отступил – столько работы ждало меня впереди,что мне было в радость встретить отпорв этой темной тесной комнате.Я даже позволил себе на миг закрыть глаза и замеретьв безмятежности, прежде чем вышел вон.