– Про «Свистуна», – пояснила Роза. – О первой главе. – И она сама рассказала обо всем, что происходило в убежище.
Лизель стояла в углу подвала, а Макс смотрел на нее, потирая ладонью челюсть. Лично мне кажется, что в ту минуту он задумал новую серию рисунков для своей книги.
«Отрясательницы слов».
Он воображал, как Лизель читает в убежище. Должно быть, он представлял, как она буквально раздает слова. Впрочем, как всегда, он тут же видел и тень Гитлера. И наверное, уже слышал, как его шаги приближаются к Химмель-штрассе и подвалу – на будущее.
После длительной паузы Макс уже собрался было заговорить, но Лизель его опередила.
– Ты сегодня видел небо?
– Нет. – Макс посмотрел на стену и показал рукой. На ней все увидели слова и картинку, которые он нарисовал больше года назад: веревку и капающее солнце. – Сегодня только это. – И с того момента слов больше не было. Только раздумья.
Про Макса, Ганса и Розу не могу сказать ничего, но знаю, что думала Лизель Мемингер: если бомбы упадут на Химмель-штрассе, у Макса не только самые слабые шансы на спасение – он умрет в полном одиночестве.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ФРАУ ХОЛЬЦАПФЕЛЬ
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ФРАУ ХОЛЬЦАПФЕЛЬ
Утром оценили ущерб. Никто не погиб, но два многоквартирных дома превратились в кучи битого камня, а посреди гитлерюгендовского плаца, любимого Руди Штайнером, ложками кто-то вычерпал огромную миску. Вокруг нее выстроилось полгорода. Люди прикидывали глубину и сравнивали с глубиной своих убежищ. Некоторые мальчики и девочки плевали на дно.
Руди стоял рядом с Лизель.
– Кажется, придется удобрять по новой.
Следующие несколько недель бомбежек не было, и жизнь почти вернулась к норме. Предстояли, однако, два значительных события.
*** ДВОЙНОЕ СОБЫТИЕ ***ОКТЯБРЯРуки фрау Хольцапфель.Парад евреев.