– Он исчез.

– Макс, ты здесь?

– Я тут.

Сначала им показалось, что слова раздались из-за холстин и банок, но Лизель первой заметила Макса – прямо перед ними. Его изнуренное лицо было трудно различить в маскировке ткани и малярного инвентаря. Он сидел с ошеломленными глазами и губами.

Когда они подошли, он снова заговорил.

– Я не мог удержаться, – сказал он.

Ему ответила Роза. Присела и заглянула Максу в лицо.

– О чем ты говоришь, Макс?

– Я… – Ответ давался ему с трудом. – Когда все было тихо, я поднялся в коридор, а в гостиной между шторами осталась щелочка… Можно было выглянуть на улицу. Я посмотрел только несколько секунд. – Он не видел внешнего мира двадцать два месяца.

Ни гнева, ни упрека.

Заговорил Папа.

– И что ты увидел?

Макс с великой скорбью и великим изумлением поднял голову.

– Там были звезды, – сказал он. – Они обожгли мне глаза.

* * *

Вчетвером.

Двое стоят на ногах. Двое сидят.

Все четверо кое-чего повидали этой ночью.